18 Сентябрь, 2019, 02:22:38 pmПоследний пользователь: Jack Manhattan

Автор Тема: Luck That Doesn’t Come In Knocking  (Прочитано 1098 раз)

Оффлайн Mr. X

  • Предугадывание движений противника, невосприимчивость к боли, сверхконцентрация внимания, владение всеми видами оружия и боевых искусств.
  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 120
  • Karma: +3/-0
  • The Best There Is
Luck That Doesn’t Come In Knocking
« : 03 Январь, 2014, 10:23:53 pm »
Luck That Doesn’t Come In Knocking
Ставший причиной множества неприятностей и спровоцировавший смерть сотен людей диск с воспоминаниями Лилу Паркер, наконец, оказался у нее в руках. Теперь она вновь знает, кем на самом деле является, и какую цель преследует. Однако чем больше она вспоминает, тем сильнее ситуация усложняется… даже если Мадлен сама еще не в силах этого осознать. Пришло время открыть одну из забытых страниц истории Общей Цели, события которой окажут самое непосредственное влияние на будущее, ожидающее ее уже совсем скоро…

***

- Так, давай повторим всё ещё раз, чтобы информация крепко засела в твоей голове, - произнёс холёного вида, слегка полноватый коротко стриженный человек в модном дорогом костюме далеко за сорок, с намечающимся брюшком, вторым подбородком и пробивающейся сединой, сидевший за широким письменным столом, заваленным цветастыми  папками, различными бумагами и фотографиями.
- У меня нет там лишних дырок, так что никуда она не денется. Я не дура, понимаю, на что иду, и могу соображать адекватно ситуации, - обидчиво, подобно кошке, фыркнула молодая особа в глубоком мягком кресле напротив.
- Полегче на поворотах, помни с кем разговариваешь. В этом деле, между прочим, всё намного серьёзнее, чем кажется со стороны. Хорошие люди могут лишиться работы, в лучшем случае, в том числе и я, если операция провалится или пойдёт не так, как надо, - сурово отрезал мужчина.
- А нечего ко мне цепляться тогда. Относитесь к людям так, как хотите, чтобы они относились к вам – говорит о чём-нибудь фраза? - закинутая одна на другую стройная нога нервно поддёргивалась, выражая лёгкое внутреннее напряжение.
- Ладно… замяли… кого ты должна найти?
- Зовут Рафаэль Андраде, а прозвище у него… Господи Боже… Лаки Ченс… нет, что серьёзно?
- Твой сарказм совершенно неуместен, он действительно везучий, как чёрт, так что заслужил. При всех “подвигах”, у нас против него и его ребят ничего нет, кроме косвенных улик, и удача тут играет далеко не последнюю роль.
- Неважно… родители – мигранты из Чили, вместе с сыном переехали в Португалию, позже отец погиб в драке, случайным участником которой стал, затем мать слегла от рака, а наш парень перебрался в Испанию… мне всю его биографию пересказывать? – на лице девушки отразилась воистину вселенская тоска и печаль.
- Хватит… потом он связался с организованной преступностью, и так далее, и тому подобное… ныне возглавляет одну из самых дерзких независимых банд, а именно, команду, состоящую из пяти человек, включая его самого, и безмерного числа пособников разного пошива, напрямую не связанных с преступными махинациями… твои действия?
- Встретиться с объектом по условленному адресу, завести беседу, втереться в доверие… - собеседник оборвал её на полуслове.
- Нет, первым же делом упомянуть, что ты от Маркуса, иначе даже пикнуть не успеешь, как порежут горло или стрельнут в спину.
- По-моему, вы преувеличиваете, - скептически нахмурилась девушка.
- Держи своё мнение при себе. Ты знаешь этих отбросов лишь понаслышке, а я за ними уже четвёртый год по всей Европе охочусь.
- И что, были прецеденты неудачного внедрения? – в её голосе зазвучал абсолютно неподдельный интерес.
- Да, чёрт возьми.
- Не повезло кому-то. Что ж, раз уж зашла речь – с чего, по-вашему, в этот раз-то будет иначе, просто не хочется стать… очередной “неудачницей”, я так поняла, это чревато… смертью.
- Очень смешно. Дело в том, что сейчас у нас отличные рекомендации, которых не было раньше, именно поэтому так важно начинать разговор с Андраде именно с них.
- А Маркус подтвердит, что я от него, если возникнет такая необходимость… и, судя по репутации нашего “героя”, она возникнет незамедлительно. Если ваш человек не “споёт” как надо, в меня точно стрельнут, а бронежилет в комплект снаряжения не входит.
- Конечно, подтвердит! Мы крепко его прижали, этот засранец скажет всё, что нужно, хоть в убийстве Кеннеди сознается. Какой смысл создавать легенду, если она рассыплется по щелчку пальцев. Не думай на этот счёт, тут всё железно, комар носа не подточит.
- Вы очень нервный человек, вам бы в отпуск.
- А ты что-то шибко весёлая.
- К чему грустить, когда за тебя думает и переживает такой мужчина.
- Дальше что?
- Уламываю банду на дело, мы его проворачиваем, подбираюсь поближе, узнаю нужные сведения, нахожу краденые деньги, передаю их вам, наших разбойничков вяжут, сажают за решётку, а мы переходим к части, где я получаю то, что заслужила… а не проще их на пробном налёте взять?
- Тогда тебя первой же и пустят в расход… к тому же, они сами всё проверят и перепроверят на десять раз, можем засыпаться, нужно немного усыпить бдительность, удостовериться, что есть, чем привязать их ко всем преступлениям, чтобы доказать существование преступной группы, иначе сроки в приговоре будут смешными, а всё прочее так и останется висеть мёртвым грузом. Шанс верный, будем действовать осторожно, поступательно, не спеша. Теперь они от меня не уйдут. Знаешь, как отлавливают бешеных псов? Собаки реагируют на движение, поэтому мастера уличной охоты петлю на длинной палке им набрасывают медленно, не сходя с места, и осторожно затягивают, а после любая борьба со стороны животного практически бессмысленна, - довольно улыбнулся мужчина.
- А мне всегда казалось, что их  отстреливают.
- Это бы сильно упростило работу, но даже у собак нынче есть правозащитники, не говоря уже о людях, какими бы отщепенцами те ни являлись.
- Вы – начальник, вам и музыку заказывать, - поспешила согласиться девушка, немного утомлённая слегка затянувшимся разговором, не несущим в себе ничего принципиально нового.
- Почаще напоминай себе об этом, когда покинешь здание. Как ты ему представишься?
- Что значит, как? Обычно - Мад…
- Не стоит… - агент вновь оборвал девушку. - Лучше перестраховаться. Пока побудешь Кэтрин Торрес.
- Зашибись новость, вы б ещё позже об этом сказали… подумаешь, какая мелочь… из меня латиноамериканка, как из вас профессионал.
- Я - агент Европола с высшим уровнем доступа, обладающий ресурсами достаточно обширными, чтобы помочь с твоей проблемой, а значит, заслуживающий немного уважения в общении. Так что никогда не подвергай сомнению мои решения, ещё такой соплячке я не доказывал свою состоятельность, у меня лет стажа больше, чем ты живёшь на свете. И надо мной и без того полно ленивых «умников», ни на что не способных, кроме разглагольствований, которым только результаты подавай, да бюджет экономь, хотя сами они для этого и жопы от кожаного дивана не оторвут! 
- Говорю же – Вам пора в отпуск. А вообще, приберегите жалобы на начальство для того, кому это будет интересно: для священника, собутыльника или проститутки… я всё и так уже давно поняла - большой, серьёзный дядя с длинными руками, толстыми полномочиями и кучей лакеев в начищенных ботинках и галстуках, которые всей толпой не могут прижучить какую-то шпану - всерьёз начинаешь сомневаться в разумности сотрудничества с Вашей конторой. Может, Ченс окажется куда более сговорчивым и простым в деловых отношениях? – девушка задумчиво и нахально улыбнулась, как будто всерьёз размышляла над подобным вариантом.
- Шутки у тебя дурацкие. Советую выбросить подобные глупости из головы. Не пытайтесь играть со мной в игры, наказание за обман будет суровым и неотвратимым, по всей строгости закона, - агент совсем не проникся озорным настроем собеседницы, которая издевалась над ним практически в открытую, стараясь хоть как-то себя отвлечь от гнетущих мыслей и нехороших предчувствий.
- Конечно… тогда, может, я уже пойду? – она невинно приподняла брови, состроив просящую гримасу.
- Если всё будет идти по плану – следующая встреча через неделю в условленном месте, - мужчина откинулся на спинку стула, прикрыв ладонью лицо, и махнул рукой, чтобы была свободна.
Девушка обворожительно улыбнулась, встала со своего места, подхватила чёрную сумку и направилась к выходу.

***

Успокойся, не нервничай, сделай глубокий вдох, приведи голову в порядок. Дела не так уж плохи, если взглянуть на них с другой стороны. Перспектива всегда идёт на 360 градусов, и поэтому смотреть на одну и ту же ситуацию можно, как минимум, под двумя углами. Да, ты влезла не в своё дело, но теперь уже поздно идти на попятную, к тому же иначе помощь не получить, а без неё поиски далеко не продвинутся. Континент большой, обыскивать каждый закоулок своими силами – так и целой жизни не хватит. Другое дело Европол: укомплектованный штат профессиональных сотрудников, горы современной техники, отлаженные каналы сообщения и плотного взаимодействия с иными международными и национальными службами и организациями. Ничего, что ты с ними даже не собиралась сотрудничать, зато их уровень намного выше уличных информаторов, с которыми без денег далеко не уедешь, а твои финансы поют романсы, и так уже с затянутым поясом месяцами ходишь… чёрт, как же хочется нормально поесть… и поспать. Стоп, рано расслабляться, держать себя в руках. Теневая сторона жизни – не самая лучшая область для исследований без хороших “завязок”. Ещё примут за копа или излишне любопытного журналиста и свернут шею для надёжности… а если уж повязан с легавыми, то и бояться нечего… по крайней мере, самого очевидного точно.
Кэтрин Торрес – фан-блин-тастика. Настоящий шпионский набор: поддельные документы, легенда, работа под прикрытием, не хватает мизерного пистолетика в дамской сумочке или под подвязкой на бедре и лицензии на убийство, была бы как самый что ни на есть грёбаный Джеймс Бонд. Что он там пил? Водку с мартини? Да, какая разница, тебе лучше вообще не начинать, сболтнёшь лишнего, тогда пиши пропало… глаза просто бешенные, как у белки, перебравшей с кофе, лучше надеть очки и вообще их не снимать. Дурацкие волосы! Какого чёрта они такие прямые и постоянно мельтешат перед носом, надо было собрать в хвост… нет, так ещё хуже, лицо похоже на крысиную мордочку… лучше распустить. Нужно их чем-то подобрать, чтобы хотя бы обзор не скрывали. Должна же быть где-то лента или ободок на худой конец… Класс, теперь ещё и руки дрожат. Убрать в карманы? А сумку куда денешь? Ну просто Хамфри Богарт на выгуле, не иначе… долбанная Касабланка, долбанный Европол… так Мад… нет, всё-таки Кэтрин, да, именно, Кэтрин, запомни чётко и ясно - Кэтрин. Ты справишься, просто веди себя как обычно. Не будь дурой, оставайся естественной, как будто каждый день внедряешься в банду особо опасных преступников. Просто помни про цель. Плевать на заигравшихся молокососов, сами виноваты, должны понимать, что если грабить всех подряд, рано или поздно полицейские возьмут тебя за жопу. Раз полезли в песочницу для больших ребят, значит должны быть готовы к грязной и грубой игре. Таковы правила, закон джунглей, для всех места не хватит, раненый и слабый погибает, побеждает самый хитрый. Никакого чувства вины, приглуши совесть. Они тебе никто, просто лица из досье, ты – не одна из них, сама по себе, ни в чём не виновата… будь, как вода… или камень… это вообще о чём? Забудь, не думай, просто сделай, хватит мяться и трястись у всех на виду. Зайди уже в чёртов бар и выдай всё, что должна. Ты ведь зашла так далеко, не дело бродить вокруг да около, даже если тебе страшно, теперь это не имеет никакого значения, потому что Кэтрин Торрес не боится ничего. Ты – это она, она – это ты. Выдохни, время зарабатывать “Оскар”, ”Пальмовую ветвь”, “Золотой Глобус” или какого-нибудь “Медведя” на худой конец.

***

Помещение бара встретило девушку пугающе-интимно приглушённым освещением то и дело тревожно мигающих электрических ламп, в беспорядке разбросанных по потолку над стойкой с напитками, бильярдом и некоторыми столиками. Со своими тёмными очками она практически ничего не видела первые пару минут, но решительно отказывалась их снимать, боясь выдать окружающим царившую внутри панику, захлестнувшую с головой, подобно высокой волне цунами. А ещё весь этот табачный дым, повисший туманом в воздухе столь плотно, что создавалось некое подобие завесы или вполне твёрдой на вид стены, которую хоть ножом на кубики режь и в сторонке горкой складывай. Кэтрин спешно притворила за собой дверь, дабы не привлекать излишнего внимания настойчиво пробивавшимися снаружи лучами солнца, и сделала несколько шагов в сторону, замерев на месте с таким видом, будто искала нужного человека среди собравшихся… впрочем, так оно и было на самом деле.
- Ну, где же ты, чёрт, - чуть слышно проворчала она себе под нос, всё ещё не замечая в посетителях знакомых по фотографиям из дела лиц. Нельзя больше торчать на входе, нужно пройти дальше, главное не вызвать подозрений. Размышляй логически. Добраться до бармена, он на противоположном конце зала, в процессе обязательно что-нибудь увидишь. Сойдёт, действуй. Руководствуясь именно этой мыслью, Торрес начала протискиваться в узком пространстве между рассевшимися тут и там людьми, стараясь никого не задеть слишком грубо, дабы не устраивать разборок, что оказалось не так уж просто, ведь параллельно приходилось высматривать членов банды.
Так, а вот и господа разбойнички, шары по сукну гоняют: Хесус Феррейра, Оливер Нэш и Моник Монтойя – трое из пяти, причём последняя по совместительству, вроде как, подружка Андраде… хм… тоже мне, ничего особенного в ней нет: низковата ростом, волосы как солома, нос длинноват, да и фигура так себе, стриглась бы короче, так от парня бы не каждый отличил. А вообще, на краденные барыши могла бы и операцию пластическую сделать… или, хотя бы, одёжку получше прикупить… брось, не цепляйся, ищи остальных… кто там остался… так, Ной Кроули… тот ещё кадр – хотел принять сан католического священника, теперь обносит ювелирные магазины, красота… и сам бесстрашный лидер… Рафаэль… это уже даже не смешно, ещё мужики от неё не прятались. Ох уж эти легавые, выбрали место для встречи – зайди, скажи, что от Маркуса… ну, конечно, десять раз.
До стойки с высокими стульями оставалась всего пара метров, а нужный человек так и не найден. Подкатывать не к самому главарю лично, а к ближайшим соратникам – не самый лучший вариант, учитывая, что среди них типа его девушка, которая тут же встанет в стойку ощетинившейся кошки, защищающей свою территорию, лишь только брюнетка в обтягивающих штанах с внушительной грудью спросит, где тут её дружка найти. Что ж, может, оно и к лучшему? В смысле, не срослось – значит, не просто так, видимо, судьба.  Тогда, как действовать дальше? Ладно, Кэтрин сядет… уже села… закажет чего-нибудь промочить горло – чисто для вида…
- Водку с мартини, взболтать, но не перемешивать, - невольно вырвалось у неё.
- Чего? – бармен посмотрел на новую посетительницу как-то недружелюбно и с настороженностью.
- В смысле, пива, - тут же с улыбкой исправилась девушка, хотя не очень-то его и любила.
Прохлада от содержимого стеклянной бутылки ощущалась даже сквозь чёрную кожу перчатки. Приняв пару глотков внутрь, Торрес мысленно пришла к определённому решению – подождёт немного, как будто у неё назначена встреча, может, Ченс отошёл куда вместе с Кроули, или же оба тут до сих пор не появлялись. Она растянет свой заказ примерно на полчаса, потребует вторую бутылку и продержится полный час, если разыграется настроение, потреплется с барменом о какой-нибудь невинной, совершенно посторонней чепухе, даже пофлиртует немного в стиле героинь дешёвых американских фильмов, чисто для порядка, а потом, коли ничего не изменится, разузнает про ближайший мотель и с видом уставшей беспардонно брошенной путешественницы, которую обещали, но не встретили, покинет заведение, задобрив парня за стойкой платой без сдачи. Затем доберётся до телефона-автомата на углу через два квартала, мимо которого не так давно проезжала, позвонит нервному крикливому задаваке из Европола, скажет, мол: “Так и так, не срослось, моей вины в том нет, прошу извинить”, - и поминай, как звали…
- Здесь занято? – чей-то приятный голос справа неожиданно отрывает от мыслей.
- Да, в общем-то… - лёгкий поворот головы, чисто на авто… мать твою! От удивления девушка поперхнулась пивом, очередной глоток которого как раз делала, отчего оно чуть носом не пошло, и не мудрено – возле неё стоял тот самый тип – Рафаэль Андраде, Лаки долбанный Ченс.
- Всё нормально? – он обеспокоено подался вперёд, но она притормозила его движением руки, пытаясь откашляться, правда, делала это столь шумно, пару раз даже ударив кулаком в грудь, что всполошила и заставила завертеться, наверное, всех собравшихся в баре.
- Жить буду… чёрт… не в то горло попало… - натянуто улыбаясь, объяснила Кэтрин.
- Так я могу приземлиться? – всё с той же невинной интонацией поинтересовался Ченс.
- Падай, конечно… блин, парень, не стоит так подкрадываться к людям, спокойно пьющим пиво, это всё равно что будить спящую собаку, - как ни в чём не бывало, кивнула Торрес, хотя внутри вся насторожилась, успев заметить сосредоточенно наблюдающую за ними Моник у бильярда.
- Буду знать на будущее, - он присел. – Просто стало интересно, кто будет носить чёрные очки в тёмном помещении, - как бы между прочим пробурчал Рафа, улыбаясь уголками губ.
- Может тот, кто страдает сильной аллергией, например, на цветочную пыльцу, и не хочет распугивать народ красными глазами, - как бы между прочим ответила Кэтрин, чуть улыбнувшись потому, что её собеседник и сам не снимал солнцезащитных стёкол.
- Девушка с аллергией на цветы – какая досадная несправедливость. Наверное, её парень каждый раз ломает голову, что нести с собой на свидание.
– Главное проявлять фантазию и не зацикливаться на плюшевых медведях с конфетами, - она поняла – момент настал, пора переходить в наступление. - Я от Маркуса, он сказал, ты будешь здесь сегодня, есть дельце, можем обсудить, если интересно, - ну, понеслась, теперь уж точно назад дороги нет.
- А мне Маркус ничего не говорил. Довольно странно, не находишь? - спокойно воспринял весть налётчик. Ему не было больше двадцати пяти, молодой, с приятными чертами лица, одетый в тёмно-синий свободный костюм и серую рубашку. Такого никогда не примешь за преступника, тем более высокого класса, в “послужном списке” которого одни лишь вооружённые нападения, зачастую с жертвами и смертельным исходом.
- В нашем деле всякое случается, неужели никогда не приходилось импровизировать? - парировала Кэтрин.
- Вся моя жизнь одна сплошная импровизация.
– Тогда, ничто не мешает тебе звякнуть ему, верно? Он намекнул, что будет весь день свободен, а я никуда особенно не тороплюсь, - девушка сделала солидный глоток, с целью подавить нервозность и разыгравшуюся паранойю.
- Ну, раз такой занятой человек разгрузил ради тебя свой график, пошли, позвоним, - Андраде встал и направился в угол комнаты, сделав знак троим сообщникам оставить игру и последовать за ними. Там, в самой тёмной части помещения, за отдельным столиком сидел Ной Кроули. Сперва он чему-то улыбался, заметив приближающегося приятеля и девушку, но потом лицо его стало озабоченным. – Звони Маркусу, спроси насчёт… - Ченс затормозил, воззрившись на новую знакомую.
- Кэтрин Торрес, - быстро смекнула она, что до сих пор не назвала своего имени, вместе с тем порадовавшись, что не ляпнула настоящего, вот был бы номер.
Лаки сел и положил на стол рядом с Ноем мятую купюру достоинством 50 евро, которую тот моментально сгрёб, сунув в карман, после чего принялся набирать номер на сотовом. Подтянулась и остальные подельники – вся банда в сборе, бери - не хочу. Девушка отлично понимала их логику. Если вдруг, по какой-то причине легенда не подтвердится, разобраться с ней в стороне от лишних глаз будет проще. Конечно, они вряд ли станут зависать на чужой территории, где с ними не повязан каждый второй, так что на помощь со стороны присутствующих можно не рассчитывать. Тем не менее, её всё же увели с общего обзора, а теперь ещё и окружили, фактически прижав к стене – вполне ожидаемая манера поведения преступников в обращении с новым лицом.
- Благочестивый Маркус дарует ей своё благословение, - возвестил Ной, окончив краткую беседу.
- Мальчики-девочки, знакомьтесь, Кэтрин Торрес – у неё для нас дельце, - довольный Рафа откинулся назад, покачиваясь на стуле и сунув в зубы сигарету.     
- Что-то не похожа она на латиноамериканку - бледновата, как будто сейчас вывернется наизнанку, - в голосе Моник чувствовалось явная нарастающая угроза, а выразительные голубовато-серого цвета глаза, являвшиеся, пожалуй, её единственным очевидным внешним достоинством, неприятно прищурились, испытывающее буравя сидевшую напротив девушку.
- Я из Лондона, имя – липа, не имею привычки использовать настоящее при общении с каждым встречным на континенте – не практично. У вас с этим проблемы? - ненавязчиво, будто отмахнувшись от мухи, ответила на претензию Кэтрин.
- А можно взглянуть на документы… чисто профессиональный интерес – люблю такого рода штуки, - вмешался в спор Оливер.
- Да ради Бога, - Нэш с довольным видом принял подделку и начал изучать с нескрываемым любопытством.
- Ловко сработано… как настоящие.
- А то, у меня всё солидно, по первому классу, платить за что-то худшее по качеству не вижу особого смысла, с фальшивкой заловят…
- Ближе к делу, чего зря время на пустой трёп тратить, - не выдержал тягомотины Хесус, вертевший в руках неслабый такой ножичек длинной лезвия сантиметров под двадцать, чем не позволял Торрес расслабиться ни на секунду. Этот тип был самым здоровым и крепким из всех, настоящий бык, архитипичный вышибала, и если бы остальным она ещё могла оказать достойное сопротивление, то такой боров без особого труда скрутит её и воткнёт «перо» под рёбра или перережет горло. Впрочем, и против лома есть свои приёмы, только проверять на практике, насколько эффективными они окажутся при потасовке в ограниченном пространстве, без крайней необходимости, совсем не хотелось.
- Как угодно… в общем, постанова такая – есть на примете один банк, в целом, ничего необычного, да и наличности там маловато, зато в ячейках индивидуального хранения разных ценных бумаг, в том числе и акций на сумму почти на пять миллионов евро по текущим котировкам. Толку от них маловато и, продавая по отдельности, выручишь в три раза меньше, да и спалиться с таким видным товаром на руках пара пустяков… если только нет готового покупателя, который быстренько примет их все разом. У меня такой есть на примете, заплатит чистым налом. Информация по охране, схема сигнализации и помещений – всё схвачено, но я, как вы уже поняли, не местная, и одна не справлюсь, а знающие люди, через которых приплыла наводка, порекомендовали вас в качестве… группы поддержки. По-моему взяться стоит, куш солидный… я оставлю за собой 40%, остальное Вам, -  пока говорила, Кэтрин внимательно отслеживала реакции сидевших за столом, и явный негатив исходил от одной Монтойя… но даже если бы все они были против, лишь слово Андреда имело значение.
- 40% - слишком много для той роли, что ты себе отводишь. Даже с учётом того, что ты пойдёшь с нами, а так и будет, иначе можешь уже сейчас подниматься и уходить, я бы не оценил твою долю выше 20%, так будет честно. На нас ещё и проверка ляжет… вдруг, на деле не всё так гладко, как ты расписываешь, и кто-то просто пытается подставить нас через тебя, - задумчиво выдал Рафаэль.
- Разумно… 30%, и я иду с Вами, - пожала плечами девушка.
- Ты идёшь в любом случае, не обсуждается… думаю, я бы и сам нашёл покупателя… затратил бы больше времени… но… 20%, - стоял на своём парень.
- 25% и за эту разницу Вы поможете мне достать… кое-какую информацию, - неожиданно, даже для самой себя, выдала Торрес.
- Информацию? - заинтересовался Рафа.
- Да, на самом деле, я собиралась потратить часть вырученных денег на её покупку… но у Вас, насколько мне известно, достаточно своих связей в разных кругах… так что проще заплатить Вам, меньше посредников, больше надёжность, - Кэтрин чувствовала себя всё уверенней в этих переговорах, внутренняя скованность почти рассосалась, а в позе, голосе и жестах появилась некая… деловитость.
- Зависит от того, что именно ты хочешь знать… может и 20 для тебя будет много.
- Ищу одного человека, который пропал больше пятнадцати лет назад из Лондона… знаю, что он где-то в Восточной Европе… и если 20% много… то чёрт с тобой, называй свою цену, - в словах девушки проскользнуло нечто… еле уловимое, чувственное, подмеченное лишь Ченсом и, кажется, Ноем, которые единственные слушали достаточно внимательно.
- Сойдёмся на 15% твоих, остальное нам, стоимость помощи в поисках сведений включена… можешь считать, что договорились, - Рафа протянул Кэтрин руку. – Кто-то против? – остальные безмолвствовали, лишь Моник чуть закусила нижнюю, чуть более полную, чем верхняя, губу. Ей хотелось возразить, но очевидно не хватало решительности и аргументов, кроме “мне не нравится эта дрянь”.
- Договорились, - девушка улыбнулась, пожимая руку Андраде. Сама не зная зачем, она даже сняла перчатку, тут же почувствовав тепло ладони налётчика, от которого все остаточные тревоги улеглись, словно и не было их вовсе. 

***

- Во имя всего святого, не делай лишних движений, пока я не закончу, иначе шов разойдётся, - взмолился Кроули, в очередной раз пытаясь заставить Моник сидеть смирно. – Хесус, сделай благое дело – подержи её.
- Латай святоша, от твоих стенаний у меня кровотечение усиливается… чёрт, - выругалась девушка, скорчившись от боли.
- Господи всемогущий, даруй мне смирение… выпей ещё, - Ной сунул пациентке на четверть пустую бутылку виски и вернулся к ране, пока та делала мощный глоток.
- Так и знала, что это подстава… - прохрипела Монтойя сквозь стиснутые зубы.
- Да какая там подстава, всё прошло на ура… не считая какого-то придурка-охранника, решившего сыграть в героя, - Оливер Нэш усмехнулся.
- Мы же забрали их оружие!
- Ну, значит, хреново обыскали и пропустили запасной ствол.
- Он чуть не убил Рафаэля! – взвизгнула Моник, а работавший над её окровавленным плечом Ной с трудом сдерживался, чтобы окончательно не выйти из себя.
- Угу, а пулю в итоге получила ты… да и наша новенькая была наготове, вышибив кретину мозги… так что никакая не подстава, обычное дело с минимальными осложнениями, - торжествовал Оливер. – Гладко даже на люду не бывает.
Шесть человек собрались в небольшой, но уютной квартирке, выполнявшей роль одного из временных убежищ банды. Прошло около часа с момента окончания ограбления, которое и в самом деле прошло неплохо, только парень из числа охранников банка всё же выхватил пистолет и попытался застрелить Андраде. Но Кэтрин вовремя отреагировала, и до того, как поняла, что именно сделала, содержимое черепа отчаянного защитника ценностей разукрасило стену в красное, правда тот всё же успел спустить курок, попав не в того, в кого целился. Далее, новых сюрпризов не последовало – они взяли, что хотели, и скрылись, не оставив после себя следов, кроме трупа, забрав гильзы и убрав следы крови Монтойя.
Теперь же Торрес пребывала в немом оцепенении, присев в уголке на край подлокотника кресла тихо, как мышка, боясь даже пикнуть или хотя бы шевельнуться, практически не дыша и совершенно не понимая, что вокруг неё творится. Моник была права: ограбление – подстава, но хорошо спланированная. Стрельбы не должно было быть. Она не должна была никого убивать, не собиралась и даже не думала о возможности наступления подобного результата. Девушка и сама до конца не осознавала, зачем спасла человека, которого собирается сдать властям. Ради этого она здесь. Какой смысл мешать убить преступника, которому грозит пожизненное заключение, подставляя тем самым себя. Был уговор с Европолом – внедрение, добыча улик, арест, помощь. Теперь на её руках смерть одного из сотрудников, не иначе, а даже если и гражданского человека, то невелика разница. Её саму посадят лет на двадцать, а то и больше. Вряд ли работа под прикрытием оправдает убийство. Всё, что угодно, кроме этого.
- Время, - Кэтрин почувствовала, как кто-то трясёт её за плечо, она будто вышла из глубочайшего транса.
- Что? – Торрес ещё более бледная, чем обычно, сделала вид, словно не расслышала.
- Встреча с твоим покупателем, нужно ехать, - Рафа говорил с таким поразительным спокойствием и выдержкой, как если бы его вовсе не пытались убить, а всё случившееся имело место лишь в воображении девушки и являлось кошмарным сном, галлюцинацией. – Поехали, я поведу.
- Да, конечно, - слегка пошатываясь, она поднялась на ноги, но тут же чуть не повалилась на пол, и лишь крепкая рука Ченса удержала её от падения.
- Я тоже поеду, - отозвалась Моник.
- Помоги тебе Боже, в таком случае – ты гарантированно протянешь ноги, - выпалил Кроули, всплеснув руками.
- Нет, мы едем вдвоём. Ной, заканчивай с ней, потом уходите отсюда, поболтайтесь немного на виду, я позвоню, как получим наличку, - сказал своё слово Андраде.
- Но… - хотела воспротивиться Монтойя.
- Делай, как говорят, - сурово оборвал её парень, после чего легонько подтолкнул замершую на месте Кэтрин к двери. В глазах Моник застыла немая мольба, к горлу подступил комок, а белые зубы по привычке впились в алую нижнюю губу с такой силой, что готовы были прокусить кожу до ещё одной раны. Она так и не посмела произнести ни слова.
Со стороны Торрес, должно быть, напоминала наркоманку, со своей покачивающейся тормозной походкой и совершенно отсутствующим взглядом. Коридор, дверь, подъезд, лифт, ступеньки – всё сливалось в какую-то чёрно-красную, кружевную массу, вроде жутковатых брызг на стене.
Чёрт, она убила человека. Да, ей приходилось встревать в разные передряги и наводить пушку на других людей, чтобы выпутаться, но не стрелять, тем более, на поражение. В мозгу крутилась всего одна мысль – роль покупателя исполняет агент, втянувший её во всё это. Конечно же, ему уже доложили о происшествии. Он арестует их обоих или хладнокровно пристрелит прямо на месте. Как же, чёрт побери, дело так круто обернулось. Нет, она не сможет дойти сама, ещё немного и грохнется в обморок. Ноги практически не слушаются, желудок готов извергнуть наружу завтрак с обедом в придачу. Может, стоит всё рассказать Рафаэлю? Или уже слишком поздно? Ну, да, гениальная идея. Скольких он сам убил? Десять человек? Больше? От такого на пощаду рассчитывать не стоит, внешность и манеры обманчивы. Как только скажет, что она подослана Европолом – две пули в упор, контрольная в лоб, не больше, не меньше, никаких объяснений и извинений, перед таким убийственным фактом, любые возражения перестают иметь всякое значение. Не помогут ни уговоры, ни слёзы, ни симпатичная мордашка.
Ну и дела… Кэтрин уже сидела в машине, пристёгнутая ремнём безопасности, привалившись головой к окну. Рафа крутил руль, спокойно и непринуждённо направляя авто по адресу, который девушка сама сообщила ему до начала операции.
На улице начинало понемногу темнеть, когда они добрались до нужного места где-то на отшибе, в трущобах, без свидетелей. Их ждали… вернее ждал тот самый агент… как его там звали… даже вылетело из головы от волнения… если Андраде пойдёт с ней, а она и по имени покупателя назвать не сможет… что тогда начнётся… хреновый из неё шпион.
- Я посижу внутри, так будет спокойней… если что, прикрою, мало ли, - он протянул ей кейс, в котором лежали украденные ценные бумаги.
Пальцы сомкнулись на ручке, а мысли витали далеко от земли. Кэтрин не решалась выйти, на лбу проступил пот, но волосы отлично скрывали крупные капли от сидящего в опасной близости Рафаэля. Усилием воли девушка заставила себя распахнуть дверцу и практически вывалиться из авто на воздух. Прохлада вечера нахлынула на неё, подобно волнам прилива, обдав освежающими порывами лёгкого ветерка. Торрес невольно поправила ставшие практически частью лица тёмные очки, которые не снимала как будто бы целую вечность, не считая периода ограбления. Медлить больше нельзя, нужно идти.
Агент не произнёс ни слова, лишь крепко вцепился в своего информатора воистину испепеляющим взглядом. Она протянула ему кейс, тот грубо выдернул чемоданчик из ладони, делая вид, что проверяет содержимое на капоте машины, дабы не вызвать подозрений у оставшегося позади Рафаэля.
- Какого хрена там произошло, - наконец, смогла выдавить из себя Кэтрин.
- Это ты мне скажи – один из моих подчинённых мёртв, - не оборачиваясь, раздражённо пробурчал агент.
- Он выхватил пушку… мы так не договаривались… Вы сказали, брать банду сразу не будут… я не знала, как реагировать, - грубости сейчас совсем не трогали девушку, она даже не обратила внимания на тон.
- И не придумала ничего лучше, кроме как выстрелить в голову моему человеку, - агент закрыл кейс, как будто убедившись в наличии необходимых документов, после чего сбросил на землю перед брюнеткой пару туго набитых спортивных сумок.
- И что теперь? – Торрес медленно присела, проверяя наличность.
- Зависит от тебя – завершишь работу, как положено, я сделаю вид, что ничего не было.
- Чушь собачья, не верю ни единому слову.
- Дело твоё, тогда пойдёшь соучастницей ограбления, плюс убийство, - он ненадолго замолчал. – Послушай, я сам не знал, что начнётся стрельба… тот, которого ты убила… его брат погиб во время одного из предыдущих  ограблений. Видимо, он не собирался арестовывать Андраде, а решил отомстить… пошёл против меня, нарушил прямой приказ, чуть не провалил операцию, наплевав на всё и всех, и, в итоге, заплатил высокую цену. Не делай глупостей, просто узнай, где хранятся краденые деньги. Они точно где-то есть, не все, конечно, но определённая сумма с разных налётов, на “чёрный” день, так сказать. Это должно быть какое-то место, тайник, как только найдёшь, сразу звони мне, и мы со всем покончим. Те деньги намертво привяжут Андраде и всех остальных. Мы разделаемся с ними раз и навсегда. Запрем в клетку до конца жизни. Главное, выполни свою часть до конца.
Она взяла сумки и развернулась, чтобы уйти.
- Наш договор ещё в силе?
- Да… - немного помолчав, ответила она.
- Вот и молодец, - удовлетворённо кивнул головой агент.
"Я – невозможный человек. Моя личность поверхностна и бесформенна, я глубоко и устойчиво бессердечен. Совесть, жалость, надежды исчезли давным-давно, если вообще когда-нибудь существовали. Я превзошел все неконтролируемое и безумное, порочное и злое, все увечья, которые я нанес, и собственное полное безразличие. Хотя я по-прежнему придерживаюсь одной суровой истины: никто не спасется, ничто не искупит. И все же на мне нет вины. Разве зло – это мы? Или наши поступки? Я испытываю постоянную острую боль, и не надеюсь на лучший мир, ни для кого. На самом деле мне хочется передать мою боль другим. Я хочу, чтобы никто не избежал ее", - Брет Истон Эллис, "Американский психопат".

Оффлайн Mr. X

  • Предугадывание движений противника, невосприимчивость к боли, сверхконцентрация внимания, владение всеми видами оружия и боевых искусств.
  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 120
  • Karma: +3/-0
  • The Best There Is
Re: Luck That Doesn’t Come In Knocking
« Ответ #1 : 03 Январь, 2014, 10:26:30 pm »
***

Кэтрин определённо не нравилось то, какой оборот приняло дело. Её зажало меж двух огней. Европол и бандиты. Власти без малейшего зазрения совести упекут девушку за решётку, а бандиты просто убьют, и далеко не очевидно, какой из вариантов хуже. Проверять на собственном опыте теорию о том, что те, кто сидит пожизненно, в итоге сами начинают желать смерти, не особенно тянуло. А ещё камнем на шее повис мстительный неудачник, которого она отправила на тот свет. Дурак, идиот, придурок, кретин. Почему тебе взбрело в голову выкинуть такой фокус именно сейчас? Хотя, в чём-то она его понимала, и от этого становилось только тяжелее.
На душе скребли кошки. Торрес чуть склонила голову, украдкой смотря на Рафаэля. Вроде бы хороший, приятный парень, он ещё на фотографиях в деле показался ей симпатичным, даже привлекательным, но в то же время вор и убийца. Интересно, мучается ли он каждый раз, когда кого-то убивает или уже давно охладел к чужим страданиям? Зачем ему вообще заниматься такими вещами? Да, у него нет соответствующего образования, чтобы подыскать приличную работу. Живёт в Европе больше пятнадцати лет, тем не менее, выглядит, как чужой. За те считанные дни, что ей довелось провести с бандой, она не заметила за ним привычки в излишествах… ну, вы знаете, на которые можно расходовать краденые деньги. Машина старая, подержанная – небольшой, но какой-то невероятно уютный и даже в чём-то милый Фольксваген “Жук”. Костюм, сразу видно, поношенный, даже, пожалуй, чересчур, слегка великоват, будто покупался для кого-то другого. Никаких драгоценностей, ни цепочек, ни колец, ни браслетов, ни часов. Даже постоянной квартиры нет. Один раз они уснули прямо в баре, потом ещё у каких-то подельников – страшное, грязное место, где только и думаешь, что накинут удавку на шею или подсыплют отравы в стакан. Но он всегда так мирно спит, она невольно замечала – подложит скомканный пиджак под голову, заложит руки и совсем не боится ничего, даже смерти, словно давно получил от неё извещение и с нетерпением ждёт, когда же та появится и заберёт в своё царство безмятежности и вечного мира. Моник ложится рядом и обязательно обхватывает руками, видимо, беспокоится, что он уйдёт, просто встанет посреди ночи и исчезнет. Может, так уже случалось? У неё всегда такой хищный взгляд, стоит ей заменить, что Торрес смотрит на них. Всё-таки полезная штука – зеркальные очки, можно легко сделать вид, будто глядишь на что-то другое.
Машину качнуло при торможении. Кэтрин очнулась от задумчивости и к своему удивлению поняла, что перед ними морской берег и пляж на фоне заходящего солнца. Хлопнула дверь, и вот Андраде уже снаружи, медленно идёт навстречу прибою. Девушка нахмурилась, но, просидев в тишине салона пару минут, всё же последовала за спутником, придя к выводу, что они здесь надолго и с какой-то определённой целью.
Снова эта блаженная прохлада, столь благотворно действующая на кипящую от мыслей голову. Кожа будто готова расплавиться, обратившись в воск, а внутри мороз, как в холодильнике. Она вдохнула полной грудью, прикрыв от облегчения глаза.
- Зачем ты сделала это? Спасла меня? – неожиданно произнёс он.
- Странный способ сказать “спасибо”, но всё равно, не за что, - попыталась внести в неприятную тему долю юмора девушка. - Ты обещал мне помочь с поисками… я… я… не знаю… как-то само собой получилось… а ты бы предпочёл, чтобы я ничего не делала? Хотел умереть? – Кэтрин не совсем понимала, откуда в ней взялась смелость задавать подобные вопросы, но раз уж он сам начал разговор… да и обстановка как-то располагала к откровенности – вокруг, насколько хватало глаз, не было видно ни единой живой души, кроме них, хотя летний сезон только-только подошёл к концу, и погода для пеших прогулок стояла лучше не придумаешь.
- Тебя трясёт и лихорадит, напоминаешь убитое горем приведение – не сложно распознать, когда человек впервые прерывает чью-то жизнь. И ты сделала это, не задумываясь, не мешкая, без колебаний, - ушёл от вопроса парень.
- Просто не оставалось времени, чтобы подумать.
- То есть, при иных обстоятельствах, исход мог быть другим?
- Вся наша жизнь – обстоятельства. Как сложилось, так и сложилось, не вижу никакого смысла ломать голову над вариантами. Как ни терзай себя, прошлого не изменишь.
- Но ты всё равно мучаешься.
- Ох, ну простите, что я не хладнокровный высококлассный киллер, которому до лампочки, кого отправлять на тот свет! Я человек, ясно! И всего пару часов назад я убила другого такого же, который ничего лично мне не сделал! Я не могу просто взять и выкинуть это из головы, как бы ни хотела! У меня внутри нет механизма, с помощью которого можно вспоминать и забывать по желанию, избирательно. Если ты устроен иначе, то завидую твоему счастью! – сгорая от злости, Кэтрин сорвалась и чуть было не бросилась прочь, лишь чудом поборов желание послать всё к чёрту.
- Кто он? – задал вопрос Андраде.
- В смысле?
- Тот, кого ты ищешь. Кто-то очень важный, видимо? – парень сунул руки в карманы брюк и побрёл вдоль берега.
- Почему тебя это интересует? – девушка пошла параллельно на расстоянии двух метров.
- Ты хочешь, чтобы я достал информацию, мне нужны детали.
- Это она, и, да, она очень важна.
- Как её зовут?
- Раньше – Шэннон Кэмпбелл. Сейчас? Понятия не имею. Могут как угодно, прошло пятнадцать лет.
- И с чего изволишь начинать поиски, если нет даже имени?
- У меня есть сведения о людях, которые её забрали. Начать можно с них. След, по которому я шла, затерялся в Восточной Европе, нужна новая ниточка.
Он понимающе кивнул головой.
- На выполнение поручения уйдёт какое-то время, поэтому будет лучше, если ты останешься с нами, для надёжности… к тому же, помощь будет не лишней в новых делах. Что скажешь?
- Если я отвечу “нет”, поиски будут менее усердными? – иронично улыбнулась она.
- Ты выполнила свою часть сделки, заплатила деньги, с твоей стороны наше соглашение выполнено безукоризненно, так что ответ никак не повлияет на мои усилия.
- А почему мы говорим об этом здесь? – вдруг занервничала Кэтрин.
- Потому что мне здесь всегда хорошо думается, когда нужно принять какое-то важное решение, - Рафаэль притормозил, оглядываясь. – Вон там, - он указал пальцем в точку на полосе пляжа впереди. – Давным-давно жил художник, не богатый, но достаточно известный, может быть, ты даже слышала о нем. Художник был безумно влюблён в одну девушку, в общем-то, самую обычную, из простых, и даже не сказать, чтобы слишком красивую. Тем не менее, мучимый своей страстью, он решил написать её портрет, чтобы дать понять, как сильно нуждается в ней. Ему казалось, что стоит лишь ей взглянуть на его работу, как в душе моментально вспыхнет ответное чувство. Мастер приходил каждый вечер на закате, на одно и то же место. Смотрел, как солнце опускается в воду, отражаясь на глубине, вспоминал образ своей единственной и творил. Он не мог спать, не мог есть, практически ни с кем не общался, думая лишь об одном – девушке. В конце концов, художник не выдержал, заболел и умер, но не раньше, чем завершил задуманное. Его мёртвое тело, найденное возле холста, казалось таким жалким, высохшим, пустым, что те, кто его хоронил и видел портрет, думали, будто сама суть мужчины, все его переживания, эмоции, любовь и душа перешли на работу вместе с красками, - Андраде замолчал.
- И что стало с картиной? А с той девушкой? Она её видела? Знала обо всём? – не выдержала недомолвки Торрес.
- Понятия не имею. Может, и знала, а может, и нет. Девушка тоже давно умерла, а картина… в какой-то частной коллекции или музее, наверное.
- Так в чём смысл… он просто умер… ради ничего, - девушка отвела взгляд в сторону, ей вновь стало как-то до невозможности погано и до смерти обидно за глупый финал истории.
- В мире много всего бессмысленного… но тот художник искал здесь вдохновения, а теперь и я ищу… - Рафа пристально посмотрел на собеседницу. - Сними очки.
Кэтрин опешила от удивления.
- Чего? – огорошено пробормотала она.
- Очки, - он сделал шаг к ней.
- Зачем это? – в голосе девушки зазвучало подозрительное недоверие.
- Просто интересно, на самом ли деле у тебя аллергия? В тот день в баре Ной так и подумал – он немного врач у нас, как ты могла заметить, а я сказал ему, что ты пытаешься скрыть нечто от посторонних. Вот и интересно, зря отдал полтинник или нет… к тому же хочу знать, какого цвета твои глаза, - Рафа приблизился на расстояние вытянутой руки и коснулся пальцами дужки, но Катрин остановила его, ухватив за кисть.
- Только если ты снимешь свои… просто интересно, что пытаешься скрыть ты… ну, и какого цвета глаза у тебя, - на губах появилась едкая усмешка.
- Тогда сделаем это вместе, - парень кивнул головой, позволив девушке также коснуться его очков. Они медленно стянули их друг с друга и какое-то время стояли, молча смотря глаза в глаза.
Минуты тишины тянулись бесконечно долго.
- Что насчёт моего предложения – участвуешь в наших делах? Будешь получать свою долю. За остальных не переживай, никто из них против не будет… по крайней мере, открыто, - первым нарушил молчание Андраде.
- Ладно, уговорил, - Торрес кивнула головой, вручая собеседнику его “стёкла” и получая свои в ответ.
Определённо, ситуация становилась всё запутаннее, главное не начать делать глупости и помнить про цель, и именно исходя из этого, принимать все дальнейшие решения… 
   
***

Следующие два месяца были… странными. Я принимала участие в операциях банды, как полноправный участник.
Будоражащее ощущение, когда врываешься сквозь главную дверь в маске, с оружием в руках, отчего посетители замирают в первые секунды, а затем пугаются, начинают метаться, охрана же наоборот, приходит в движение моментально, пытается тебе помешать. План всегда продуман до мелочей и тщательно отработан, каждый знает свои обязанности и не мешкает, работая чётко и безукоризненно в заданном направлении. Кто-то следит за тем, чтобы служащие не включили сигнализацию, если она предварительно не отключена, пара человек держит толпу, на случай возникновения у тех желания предпринять что-нибудь эдакое, ещё двое разбираются с охранниками, потом зачищают сейф – слаженные действия в команде, вот - залог успеха ограбления банка, магазина, товарного склада, букмекерской конторы, да чего угодно.
В первый раз, всё как-то промелькнуло перед глазами, в памяти отложился лишь кровавая паутина на стене после рокового выстрела… но теперь, я словно бы вхожу во вкус. Это хорошо и плохо одновременно. Чем уверенней чувствую себя в деле, тем меньше страх быть раскрытой, тем меньше вероятность сделать очередную ошибку и провалить задание. Хотя, возможно, самая большая ошибка уже допущена. Мне реально начинает нравиться такая жизнь. Я становлюсь слишком Кэтрин Торрес, человеком вне закона, и все меньше остается Мадлен Кэмпбелл.
Знаю, нет ничего хорошего в том, чтобы забирать чужие деньги, даже будучи уверенной, что они застрахованы на случай похищения. И пускай мы обязательно громко и чётко предупреждаем, чтобы нам не мешали, ведь среди нас нет психов, никто не злоупотребляет физической силой, если нет необходимости. Только, не смотря ни на что, нашим поступкам нет оправдания. Каждый в полной мере виновен и осознаёт это, но… сложно объяснить, попытаюсь попроще…
Вечером, после того, как суматоха заканчивается, мы обычно едем в какое-нибудь заведение, чем-то неуловимо напоминающее место нашей первой встречи, и зависаем на всю ночь до самого утра, а то и на несколько дней. Перекидываемся в карты или “режемся” на бильярде и игровых автоматах, пьём, дурачимся, смотрим всякую ерунду по телевизору от футбола до мыльных опер, засыпаем на стульях или под столом, болтаем без умолку, рассказываем истории, анекдоты, травим байки и небылицы… и в такие моменты забываешь, что должна предать тех, кто прикрывал твою спину пару часов назад во время налёта, и даже кажется, будто ничего больше не надо. Ты имеешь вполне достаточно для того, чтобы быть счастливой. Вот это мне нравится – ощущение достаточности, с которым не нужно больше ничего другого.
К сожалению, оно мимолётно и проходит быстрее, чем хотелось бы, чаще всего, выветриваясь вместе с алкоголем. Тогда я понимаю, что совсем не знаю этих ребят, хоть зазубрила страницы с биографиями из папок уголовного дела практически наизусть, и вряд ли кто-то из них станет лить слёзы, если одна наглая девчонка в тёмных очках вдруг исчезнет. Я понимаю, что нет иного выхода, кроме как заложить банду Европолу, ведь где-то там есть человек, которого нужно найти, а агенты не оставят меня в покое, если не получат своих преступников. И уже нельзя просто выйти из игры, слишком глубоко влезла, нужно принять какое-то решение. С выбором и так, кажется, всё понятно… только…
Странно, бывает, взгляну на Рафаэля… и отчего-то кажется, будто он думает о том же самом… в смысле, что его место где-то ещё, но не здесь. Словно ему хочется всё бросить и уйти, не смотря на то, что рядом его друзья, его девушка, они искренне любят, дорожат им… но Ченс всё равно выглядит каким-то… лишним. То и дело мысленно возвращаюсь к разговору на берегу моря. Что Андраде имел в виду? Что хотел показать? Нужно попытаться понять… нет, не превращайся в идиотку. Главное – деньги, узнай, где наличность. Да, вполне вероятно, какая-то значительная сумма всё же хранится на экстренный случай, и именно Рафа - ключ. Если кто-то и сможет дать информацию, то только он. Остальных на столь серьёзную тему не разговоришь, и Моник всегда держит ухо востро, наблюдает так внимательно… подозревает… или ревнует… а, впрочем, какая разница, тебе должно быть всё равно. Нужно снова остаться с ним наедине… но только чтобы поговорить… помни про цель, остальное лишь глупости, для которых неподходящее время и место.
 
***
 
Он заметил её ещё издалека, сидящую на песке в гордом одиночестве. Кэтрин не использовала покрывала, просто опустилась вниз, не боясь испачкаться. Девушка разулась и приятно улыбалась от ощущения, с которым ещё тёплые, золотистые частички проскальзывают между пальцами ног и плывут по подошве и краям стопы.
- Ищешь вдохновения? – окрикнул Торрес Андраде.
- Просто любуюсь закатом, - ответила та.
- Не думал встретить тебя здесь, - Рафаэль остановился в нескольких метрах, устремив взгляд на горизонт, ветер дул ему в лицо, неряшливо развивая волосы.
- Ты сам показал мне это место, чего же теперь удивляешься, - Кэтрин не смотрела на собеседника, занимаясь тем, что сыпала песок из одной руки на ладонь другой.
- И в самом деле, - парень расположился рядом с ней, доставая сигарету. – Я исходил всё побережье за последние пару лет, не только в городе, но и в окрестностях, побывал в разных странах, где есть выход к большой воде, и не видел лучшего места, чтобы посмотреть на закат.
Какое-то время сидели без единого слова в окружении звука набегающих волн, тоскливого крика чаек и гула автомобилей, изредка проезжавших по дороге метрах в пятидесяти у них за спиной.
- Лаки Ченс – почему ты взял такое прозвище? - осторожно начала говорить она.
- Я его не выбирал, другие меня так называют…. считают невероятно удачливым человеком.
- А ты думаешь иначе?
- Что есть везение? Если ты получаешь то, в чём не нуждаешься, к чему не стремишься, можно ли назвать это удачей? Случайное стечение обстоятельств – если мыслить логически, то оно должно приносить радость?
- Я не понимаю.
- Веришь в судьбу? – неожиданно и как-то невпопад спросил он.
- Зависит от того, что под ней подразумевать, - не сразу, но всё же нашла, что ответить девушка.
- Просто, когда тебе кажется, что выбора нет, и собственная слабость не даёт покоя, ты принимаешь нечто как неизбежное, и становится легче, - объяснился молодой человек.
- Имеешь в виду все эти ограбления?
- Нет…
- Тогда, что?
- Да, так… не важно.
- Значит, ты можешь решать, воровать… или заниматься чем-то ещё… так почему именно этот вариант, а не другой… ты… не похож на них… на остальных… мне интересно, почему? – попыталась перевести разговор в нужное ей русло Кэтрин.
 - Я - песчинка в центре пляжа, лежащая отдельно от всех остальных. Я - единственная ласточка, продолжающая лететь на Север. Я - пузырёк в бутылке с газированной водой, упорно пробивающийся наверх, к крышке. Я – водопад, стремящийся слиться с источником. Я – одинокий математик, не способный рассчитать сумму простых слагаемых. Я – колибри, не выдерживающая ритм собственного сердца. Я - деталь в механизме, выработанная до бесполезности. Я – гоночный автомобиль, сошедший с трассы. Я просто тот, кто я есть, и не уверен, что что-то бы изменилось, сложись жизнь иначе.
- Любишь говорить загадками, чтобы произвести на девушку впечатление?
- Ты спросила, я ответил, - она лишь скептически усмехнулась. – Может, теперь расскажешь что-нибудь о себе? Скажи мне, кто ты?
- Я? – Торрес крепко задумалась. - Никто, просто обычный человек, но, если бы мечты были громом, а молниями желания, мой дом бы сгорел много лет назад. Как бы я ни старалась, годы проходят мимо меня, словно сквозь разрушенную дамбу. Я сижу целый день без дела, и не понимаю, как, чёрт возьми, люди могут уходить утром на работу, чтобы вернуться под вечер и не найти слов, которые следует сказать друг другу. Я никто, но хочу стать ангелом и улететь подальше отсюда. Я хочу стать выцветшим плакатом со старого родео на стене. Я хочу найти что-то в жизни, за что можно держаться и верить, когда идти вперёд бывает так трудно, - практически пропела Кэтрин с нахальной, но немного грустной улыбкой.
- Мне тоже нравится эта песня, - он улыбнулся в ответ, а девушка слегка покраснела, но из-за цветовой гаммы закатных лучей, освещавших обоих подобно гигантскому прожектору, этого было невозможно заметить.
- Интересно, - задумчиво прошептала она.
- Что?
- Интересно, чего боятся такие, как ты? – уже громче добавила она.
- Такие, как я? – в его голосе звучало любопытство, но не раздражение.
- Ну, да… ты всегда ходишь с таким видом, будто всё уже видел и ничто тебя не трогает. Я думаю, все должны чего-то бояться… иначе, как-то не по-человечески выходит что ли. Мы рождаемся со страхом, хоть и не осознаём его до конца в первые годы, с ним же и уходим в неизвестность. Без страха человек уже не человек, - слегка запинаясь всё же произнесла она. – Так чего же?
- Упустить свой единственный шанс, - он практически не раздумывал над словами.
- Какой ещё шанс?
- Тот самый, который я смогу назвать, наконец, счастливым. Знаешь, жизнь подбрасывает нам их десятками, тут и там, каждый день, и всё зависит от личной оценки важности. Я боюсь сделать неправильный выбор и упустить нечто действительно стоящее, крайне необходимое, которое, единожды потеряв, уже не смогу получить никогда, и в результате останется только оглядываться назад, и думать, как могло бы быть, ведь жизнь не даётся дважды, и некоторые ошибки нельзя исправить, даже если очень захочется, - внёс некоторую ясность он. – А ты?
- Ну, если начну перечислять все свои страхи, то мы тут надолго застрянем, - попыталась отшутиться она.
- Тогда расскажи о самом главном, - фраза прозвучала настолько удивительно мягко и тактично, что девушка не ощутила никакого давления и даже почувствовала желание взять и открыться под действием момента.
- Видел когда-нибудь животных и птиц, лежащих на дороге, которых переехало машиной? Я боюсь стать одной из таких, не в прямом смысле, конечно. Мне всегда больно смотреть на их расплющенные тела, но даже не столько из сожаления, что они погибли, а от ощущения брошенности и покинутости, от давящей ауры бесконечного одиночества, окружающей изувеченные останки. Люди будут проходить мимо, смотреть с отвращением и быстрее шагать мимо, стараясь выбросить слишком яркий и реалистичный образ из головы. Никто не позаботится о них, и, возможно, ещё ни одна машина проедется по несчастным созданиям, прежде чем какой-нибудь дворник уберёт их, но не как погибших существ, а как мусор, наравне с объедками или ещё чем-то в том же роде настолько же бесполезным, не заслуживающим никаких элементарных чувств и эмоций, кроме рвотного рефлекса. Мне всегда хочется сделать что-нибудь для таких бедолаг, побороть неприязнь, отнести в тихое место и похоронить, но я никогда не решаюсь, прохожу мимо и боюсь, что кто-нибудь, когда-нибудь вот также поступит со мной. Шуму, конечно, будет больше, но результат тот же – чёрный пластиковый мешок, как пакет для мусора, - она говорила с таким жаром и эмоциональной отдачей, что даже в горле немного пересохло.
В молчании прошло ещё какое-то время. Андраде безотрывно следил за уходящим в море солнцем, а Торрес глупо уставилась на собственную руку, погружённую в песок по запястье. Её губы плотно сжались и слегка дрожали, словно хотели произнести нечто очень важное, но никак не осмеливались, в основном из-за внутреннего голоса, упрямо твердившего – не становись идиоткой. Кэтрин Торрес не делает глупостей. Она – не дура, а она – это ты.
- Прокатимся? Хочу показать тебе ещё одно место, - Рафаэль неожиданно встал и пошёл в сторону дороги, где на обочине стоял верный “жучок”.
- Зачем?! - девушка, мгновенно стряхнувшая с себя задумчивость, будто послеобеденную дрёму, рассеяно посмотрела ему вслед.
- Боюсь упустить шанс, - не оборачиваясь, бросил он, а она, чертыхаясь, принялась спешно надевать обувь.
"Я – невозможный человек. Моя личность поверхностна и бесформенна, я глубоко и устойчиво бессердечен. Совесть, жалость, надежды исчезли давным-давно, если вообще когда-нибудь существовали. Я превзошел все неконтролируемое и безумное, порочное и злое, все увечья, которые я нанес, и собственное полное безразличие. Хотя я по-прежнему придерживаюсь одной суровой истины: никто не спасется, ничто не искупит. И все же на мне нет вины. Разве зло – это мы? Или наши поступки? Я испытываю постоянную острую боль, и не надеюсь на лучший мир, ни для кого. На самом деле мне хочется передать мою боль другим. Я хочу, чтобы никто не избежал ее", - Брет Истон Эллис, "Американский психопат".

Оффлайн Mr. X

  • Предугадывание движений противника, невосприимчивость к боли, сверхконцентрация внимания, владение всеми видами оружия и боевых искусств.
  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 120
  • Karma: +3/-0
  • The Best There Is
Re: Luck That Doesn’t Come In Knocking
« Ответ #2 : 03 Январь, 2014, 11:13:33 pm »
***

За проведённый в городе промежуток времени Кэтрин научилась неплохо ориентироваться на извилистых улочках, и хотя до того момента, когда она начнёт понимать, где лучше свернуть, чтобы в тот или иной час не попасть в пробку, было ещё далеко, девушка уже бы не растерялась, оказавшись одна, и не стала бы приставать к прохожим с бесконечно надоедливыми расспросами, как добраться до нужной точки. Однако Торрес понятия не имела, куда они едут прямо сейчас.
В этом был весь Рафа – всегда себе на уме, с собственными мыслями, какими-то планами. Ей отчего-то до смерти захотелось, чтобы всё стало просто и понятно, как на страницах открытой книги, но желаемого не происходило, ситуация продолжала закручиваться и переплетаться так, что уже невозможно предположить, чем именно закончится дело. Сперва казалось, положение под контролем, преимущество на её стороне, есть чёткая, продуманная тактическая схема действий и козыри в рукаве, а сложнее всего будет внедриться, после чего операция пойдёт, как по маслу, но нет. С каждым днём, часом, минутой, проведёнными под прикрытием, приходило осознание – жизнь неизбежно катится по направлению к яме, из которой уже не выбраться, если быстро не придумать способ удержаться на краю. И как бы ни старалась, какие бы титанические усилия не делала над собой Кэтрин, у неё не получалось, дурацкая поездка новое тому доказательство.
Нужно было просто выведать у Андраде, где чёртова наличка, а вместо этого она дала ему в очередной раз себя заболтать какими-то непонятными бреднями, и теперь послушно сидит на пассажирском сидении в ожидании не пойми чего, но самое отвратительное обстоятельство заключается во всё возрастающем чувстве интереса. Что он приготовил на этот раз? Зачем и почему? Нет, не так, почему подобные вещи вообще должны её волновать? Какая разница, бездушный ли убийца перед ней, гениальный уличный сумасшедший, запутавшаяся в сетях собственной жизни несчастная жертва, мерзкая двуличная сволочь, которой по кайфу пудрить окружающим мозги, с невинным видом дёргая за ниточки, или… она ведь знает, ясно, как день, что стоит на кону, так с какой стати лезвием занесённого над головой меча в воздухе повисла непонятно откуда взявшаяся развилка вместо прямого, как стрела, пути. Не должно быть двух вариантов. Если ему везёт, как дьяволу, почему же она такая невезучая.
Противоположные частицы притягиваются - кажется, что-то из физики…и за каким чёртом она каждые пяти минут проверяет, хорошо ли лежат волосы?  Не всё ли равно… да и в машине даже нет противного ветра…
Снова шероховатость торможения вырвала девушку из собственных мыслей – авто пора бы свозить на техосмотр, пока не вышло беды. Глупо вести себя, как школьница, но завалить всё, погибнув в автокатастрофе из-за банальной неисправности – верх идиотизма из разряда “нарочно не придумаешь”.
- Не думал проверить тормоза? – немного раздражённо бросила Кэтрин.
- С ними всё в порядке, - Рафа будто не заметил пессимистичного настроя своей спутницы.
- Тебе виднее… где это мы? – она осмотрелась – местность не имела ничего общего с безумной красотой морского берега, кругом лишь высокие покрытые облупившейся штукатуркой стены с колючей проволокой на верхушке, из-за которой выглядывали крыши каких-то зданий. Возле одной из таких стен, чуть ли не вплотную, Андраде и остановился, фактически заблокировав пассажирскую сторону для выхода.
- Увидишь, - сказал он и покинул салон, направившись к багажнику. Девушка устало вздохнула и начала перебираться через пространство между сидениями к водительской двери.
Оказавшись на улице и немного размяв ноги, Торрес увидела, как её спутник вытаскивает из тайного отделения под ворсяной обивкой в багажнике нечто похожее на широкий матрас. – Времени мало, давай без лишних вопросов, просто следуй за мной, скоро поймёшь, что к чему, - оборвал парень застывший на губах Кэтрин вопрос, ловко взобравшись на транспортное средство и бросив подстилку прямо на проволоку, создав своеобразный мостик для перехода. В два прыжка он оказался с противоположной стороны, и ей не оставалось ничего, кроме как довериться ему.
- Решил быстренько сообразить дельце на двоих? – приземлившись на периметре и порадовавшись, что не выбрала обувь с высоким каблуком, она быстро поняла, что оказалась на территории складских помещений, по виду напоминавших старые авиационные ангары. – По-моему, это немного не тот случай, когда хороша импровизация, у тебя даже ствола с собой нет.
- Он мне и не понадобится, а теперь тихо, - шикнул Рафаэль, быстрым, практически бесшумным шагом направившись к помещению одного из хранилищ, не забывая при этом осматриваться по сторонам. – Пролезай внутрь, - он уверенно, со знанием дела и применением минимальных усилий отогнул нижний край жестяной панели, из которых состояли стены, пропуская напарницу вперёд. – Не отпускай руку, - почувствовав тепло худой ладони, Торрес немного обмякла, да и абсолютная, непроглядная тьма, в которую оба окунулись, возымела над ней определённый успокаивающий эффект. Здесь, во мраке она чувствовала себя по-настоящему нелепо в тёмных очках, но не снимала их, так как её проводник оставался при своих, да и, собственно, какая разница, с ними или без них, Кэтрин бы всё равно ничего не разобрала в непроницаемой пустоте.
- Ты тут что-то видишь или как? – голос девушки слегка дрогнул, за чем тут же последовал внутренний укор и неизменно жёсткое нарекание в беспричинном беспокойстве. Если бы он хотел сделать с ней что-то мерзкое, то не стал бы так заморачиваться с местом… хотя, у каждого маньяка свой фетиш.
- Знаю дорогу по памяти, - шёпотом ответил Рафа.
- А фонарик использовать не судьба? Или там прибор ночного видения какой-нибудь?
- Пока не стоит, мало ли, вдруг внутри есть кто-то из охранников… так, стоим, - налётчик замер и некоторое время молчал.
- Если это какой-то странный обряд посвящения…
- Вроде того, - в его руке загорелся огонёк небольшой лампочки. – Посвети сюда, - Кэтрин получила в распоряжение округлый пластиковый корпус и направила луч прибора в указанную точку, прямо на мощный навесной замок. Андраде вставил ключ в разъём и снял запор, после чего принялся аккуратно отодвигать заслонку, изо всех сил стараясь случайно не издать протяжный, стонущий скрип. Торрес уже сообразила, что целью их был внушительных размеров металлический контейнер для перевозки грузов. Глаза девушки полезли из орбит, стоило им в деталях различить содержимое – практически всё свободное пространство ящика, от пола и до потолка занимали сложенные рядами пачки денежных купюр в пластиковых, водонепроницаемых пакетах. Оставалось ещё немного места, но даже с тем, что есть, представить себе общую сумму, пускай и примерно, с ходу не представлялось возможным.
- Это – мастер-план. Здесь собрана большая часть добытого нами за время существования команды. Идея пришла ко мне в голову ещё до того, как дела завертелись. Место закреплено за совершенно левыми людьми, аренда проплачена на пару лет вперёд. Склад ничем не приметный, глухое местечко, сюда никто не суётся, да и надзор добротный, плюс имеются связи для доступа к разнарядкам охранников, смен и прочего. Никто из нас с этим не связан, так что легавые ни сном, ни духом, а от слежки скрываться дело привычное. Знали только мы пятеро, теперь и ты в курсе. Как только заполним до отказа, легально переправим контейнер в какой-нибудь тихий уголок подальше от Европы, поделим и разбежимся. Вот так вот, - Рафа говорил, а у Кэтрин перехватило дыхание. Торрес не могла поверить своим глазам – те самые треклятые “бабки”, прямо перед ней. Ещё каких-то десять минут назад она металась, словно загнанное в угол животное, не зная, как быть, и что делать, проклиная собственную невезучесть, и вот поистине королевский подарок судьбы. Пожалуй, удача ещё никогда не улыбалась несчастной девушке так широко и добродушно. Однако эйфория первых секунд безумного счастья быстро прошла, на смену пришло понимание и осознание того, что не всё так гладко, как кажется…
- К чему ты мне их показал? - недоверчиво поинтересовалась она, перебросив луч на лицо парня.
- А почему бы и нет? Ты – часть группы, имеешь право, - спокойно отвечал тот.
- Но здесь нет моей доли! Ты отдавал положенную часть целиком. Тут только деньги на тебя и остальных. Не имеет значения, знаю я или нет о Вашем плане, меня он не касается?
- Потому что мы возьмём ещё один банк, здесь, в этом городе, а потом всё.
- И что с того? При чём тут я? Хватит играть в дурацкие игры, можешь ты сказать прямо, чёрт возьми?! – она сорвалась и произнесла последнюю фразу чересчур громко.
- Нам пора уходить, - он начал спешно закрывать створки.
- Первая разумная мысль за весь день, блин, - Кэтрин не стала ждать, а ломанулась вперёд, в темноту, совершенно не представляя, где именно выход, в итоге, хорошенько треснувшись головой обо что-то металлическое. Изнутри её распирала злость, на себя, на оставшегося позади Рафаэля. Захотелось наброситься на него с кулаками и выплеснуть всё наружу, потому что, на самом деле, она прекрасно поняла, какое невысказанное предложение он делал. Торрес с трудом сдерживала наворачивавшиеся на глазах от физической боли и морального бессилия слёзы.
- Осторожней, - прозвучал над ухом шёпот, а руки легли на плечи и заботливо направили в нужную сторону.
Девушка пулей вылетела наружу, как только наткнулась на сдвижную панель, парень последовал за ней. Андраде был значительно выше её и куда проворней, поэтому с минимальными усилиями взобрался на стену и помог своей напарнице, после чего они перебрались на крышу машины, не забыв прихватить матрас с проволоки. Солнце уже практически закатилось, неумолимо сгущались сумерки, а на небе вовсю загорались звёзды в ожидании прихода своей госпожи – Луны.
- Быстрее, нужно успеть уехать, пока не появился патруль охраны с обходом территории, - он ещё говорил, а она уже юркнула на своё сидение.
- Что ты там сказал насчёт ремонта? – безрадостно прокомментировала Кэтрин тот факт, что “жучок” никак не отреагировал на ключ в замке зажигания. Рафа проворачивал его раз за разом, вызывая напряжённое урчание под капотом, но не более того. – Вот сейчас бы удача нам действительно пригодилась, - протянула девушка, обернувшись и заметив вывернувшие из-за угла фигуры двоих охранников в чёрной форме, совершавших обход внешнего периметра. – А у тебя даже ствола при себе нет…
Торрес почувствовала прикосновение пальцев к лицу и шее и прежде чем успела возразить, Андраде притянул её к себе и поцеловал. Такого поворота событий она ожидала меньше всего, в одно мгновение к удивлению для себя позабыв о приближающейся опасности, о своей неразрешимой ситуации, и даже о том, что должна кого-то искать. Казавшаяся недостижимой мечта осуществилась – всё стало невероятно просто, легко и понятно, ненадолго, на какие-то жалкие секунды, впрочем, показавшиеся целой вечностью. Кэтрин будто бы прониклась некой истиной, которую долгое время не могла осознать, хотя мучительно к ней стремилась. Её постоянно беспокоили десятки вопросов и проблем, но сейчас становилось очевидно, что именно это - самое важное и главное она пыталась для себя чётко определить. Казалось, на неё нисходит такое чувство покоя и умиротворения, невоспроизводимое эффектом и сотен тысяч слов, а лишь одним простым действием, заставляющем отринуть любые недомолвки и сомнения и беззаветно верить. В этот самый миг невозможно странный и практически невыносимый человек, крепко обнимавший девушку, ощущался таким ясным и открытым, словно бы никогда не говорил загадками, а всегда обращался к ней только напрямую своими мыслями.
Зазвучал стук о стекло, она медленно раскрыла глаза, зажмуренные то ли от волнения и испуга, то ли от удовольствия. Рядом с машиной стоял один из тех охранников, второй чуть поодаль, положив руку на кобуру с пистолетом. Рафа отстранился от девушки и пару секунд молча смотрел на неё, а затем начал опускать стекло.
- Чё здесь делаете? – сурово воззрился матёрого вида (не иначе бывший военный) мужик на парня.
- Да мы собственно… - налётчик замялся и смущённо потупил взор, уставившись себе под ноги и потирая рукой затылок.
- Ага, - цокнул языком охранник, внимательно осматривая девушку, салон и участок стены, где припарковалось авто. – Проваливайте отсюда, живо, чтобы я вас тут больше не видел, а если приспичило, снимите номер.
Андраде молча проглотил “советы”, стиснув зубы и вновь взявшись за ключ зажигания. На этот раз мотор, как по волшебству, отозвался радостным тарахтением, и авто тут же тронулось с места.
Существовало множество вариантов того, как можно было поступить, чтобы выйти из положения, но он выбрал именно такой. Уяснение для себя этого факта, в комбинации с более ранними догадками, подозрениями, мимолётными намёками, обрывками фраз, пережитыми ощущениями и эмоциями заставило всё естество Торрес вздрогнуть от внутренне заключённого вывода.
Оба, водитель и пассажир пребывали в немом адреналиновом возбуждении. Отъехав на порядочное расстояние от территории хранилищ, парень нажал на тормоз, свернув к обочине. Сдавленный, будто провалившийся в горло язык, воздух салона разрезал хлёсткий звук хлопнувшей пощёчины, взорвавшейся воздушным шариком, продырявленным иголкой.
- Не смей… больше никогда… - Кэтрин думала, что ещё чуть-чуть, и с ней случится обморок, а сердце лопнет, настолько бешено оно колотилось. Девушка изо всех сил старалась не смотреть на спутника, тупым, отсутствующим взглядом уставившись в окно.
- Я почти нашёл её, твою пропавшую… мне обещали точный адрес через неделю, тогда же мы пойдём в последний раз на дело… вместе, - Рафа хотел было коснуться её дрожащего от подавляемого напряжения плеча, но не набрался мужества.
- Просто поехали… - голос предательски дрогнул второй раз за вечер, острая боль в груди усиливалась, петля на шее затягивалась всё туже, медленно опускалась ночь, которой, казалось, уже не будет конца. 

***

- Когда ты в последний раз исповедовалась, дитя.
- Давно, святой отец, и я совершила множество непростительных ошибок с тех пор.
- Нет такого греха для милосердия Божьего, который бы Господь не простил, если отступник кается.
- Увы, святой отец, но я не раскаиваюсь… вернее, вряд ли моего сожаления будет достаточно для Бога.
- И в чём причина подобного суждения?
- Я бы не поступила иначе, если бы даже могла всё исправить.
- Каков же твой проступок, дочь моя?
- Я убила человека, ни в чём не повинного.
- Страшнейшим грехом во все времена считалось нарушение шестой заповеди – убийство, отнятие величайшего дара Господня – жизни. Что заставило ступить тебя на столь порочный путь?
- Я спасала другого… он причинил сильную боль тому, кто погиб от моей руки, понесший утрату желал мести и собирался воплотить задуманное, но я ему помешала, оборвав непосильную душевную муку и подарив покой.
- Иисус Христос умер за нас. Он отдал Свою жизнь, чтобы мы могли жить безгрешно и получили жизнь вечную. Мог Он убить врагов - действительно мог. Но Он не стал их убивать, Он умер за всех врагов – так как любил их и хотел спасения всему человечеству. Смерть - это не самое последнее событие. Вечный Суд окажет на нашу жизнь гораздо большее влияние, нежели момент смерти. Не стоило вмешиваться, дочь моя, сколь много бы спасённый ни значил для тебя.
- Понимаю, святой отец, поэтому не рассчитываю на прощение.
- Зачем же ты тогда пожаловала в дом Божий, если не за искуплением?
- Мне нужно было с кем-то поговорить… нужен совет… раньше я часто общалась с Отцом нашим небесным, но он оставался глух к моим молитвам… и я запуталась, отвернулась от него… а теперь больше некуда идти, некому открыться…
- Расскажи мне, что мучит тебя, дочь моя.
- Я никогда не знала своих настоящих родителей… вернее не помнила, ещё в раннем детстве оказавшись в сиротском приюте, где прожила до 18 лет. Меня насильно разлучили с очень важным человеком, и я отправилась на его поиски. В пути мне повстречался мужчина, который согласился помочь. Я врала ему, потому что ещё раньше пообещала другому предать его в обмен на ту же самую помощь. Теперь я стою на перепутье и не знаю, как именно должна поступить. Тот мужчина, он – преступник, убийца и вор… но не плохой… мне кажется, он и сам запутался, также как и я… и ещё мне кажется, что я… люблю его… искренне… и я думаю… он чувствует то же самое в ответ… но не уверена, каким будет будущее, если выберу его. Быть на той стороне, значит идти против закона человеческого, а предать, значит идти против собственного сердца… но обстоятельства больше меня или его… я не боюсь осуждения или расплаты, не боюсь трудностей, так как борюсь с ними всю свою жизнь… только есть ещё кто-то, кому я нужна, и наша связь не менее прочна, чем та, которую опасаюсь оборвать сейчас. Я на многое пошла ради этих поисков, претерпела многие лишения и опасности и не могу теперь отступить… но отвернуться, пренебречь своим чувством я также не в силах. Сердце разрывается напополам. Вижусь себе тем ослом, который никак не решался выбрать между сеном и водой и в итоге умер, не отведав ни того, ни другого. Скажите, святой отец, как мне быть?
Напряжённое молчание.
- Известно ли тебе, дитя, что Господь всеведущ?
- Воистину, святой отец.
- А ты не задумывалась, для чего он поместил Древо познания добра и зла в Эдемский Сад, если предвидел последствия?
- Я никогда не задумывалась над этим столь глубоко…
- Чтобы дать Адаму и Еве право выбора: повиноваться Ему или нет. Адам и Ева могли делать всё что хотели, но только не есть плоды того Древа. Если бы Бог не дал им права выбора, они, по существу, были бы ничем. Господь создал Адама и Еву свободными существами, способными принимать решения, определять, что хорошо, а что плохо. И для того, чтобы Адам и Ева могли быть абсолютно свободными – у них должен был быть выбор. По существу, в Саду не было ничего, расцениваемого как зло, помимо дерева и его плодов. Едва ли, съевши плоды, Адам и Ева получили новые знания. Правильнее будет сказать, что акт их неподчинения открыл им глаза на зло. Этот поступок внёс грех и зло не только в их жизни, но и в наш мир. Бог не хотел, чтобы Адам и Ева согрешили. Он прекрасно знал, каковы будут последствия греха. Но, в то же время, Господь заранее знал, что они согрешат. Господь позволил Сатане искусить Адама и Еву, просто чтобы ускорить процесс их выбора. Они его сделали, и сознательно ослушались Господа, съевши запретный плод. Как результат: зло, грех, страдания, болезни, смерть наполняют нашу землю до сих пор. Решение Адама и Евы до сих пор влияет на каждого из нас, ведь все мы рождаемся уже будучи грешниками, склонными к дальнейшим прегрешениям, но наделёнными бесценным даром абсолютной свободы решать за себя. Ты приходишь и спрашиваешь меня, как тебе поступить. Я – священник, преданный слуга Божий и не могу ответить иначе, кроме как посоветовать оставить наклонную дорогу вниз и вернуться к свету через раскаяние и искупление. Но ты – дочь Адама и Евы и вольна соглашаться со мной или нет. Я указываю на безупречный путь, ты выбираешь свой собственный. Знакома ли тебе фраза – Господь даёт каждому крест по его силам? Смысл её в том, что он никогда не взвалит на твои плечи ношу большую, чем ты сможешь вынести. Помни об этом и никогда не ошибёшься.
- И это всё, что Вы можете сказать? Серьёзно?
- Ты слышишь, но не слушаешь…
- Спасибо, блин, большое, этот трёп, безусловно, мне сильно поможет… глупо было вообще сюда приходить и на что-то надеяться… - Кэтрин буквально вырвалась из кабинки для исповедей и бегом бросилась к выходу из церкви мимо оборачивавшихся на неё прихожан.
- Надеяться никогда не глупо, но в одном ты права, и мне жаль, дитя, никто не поможет тебе, кроме себя самой… однако я обязательно помолюсь о благополучии твоей души, - прошептал в пустоту священник. Он не стал даже пытаться мешать девушке или преследовать, а остался сидеть на своём месте в исповедальне, сложив вместе ладони и прикрыв глаза.
"Я – невозможный человек. Моя личность поверхностна и бесформенна, я глубоко и устойчиво бессердечен. Совесть, жалость, надежды исчезли давным-давно, если вообще когда-нибудь существовали. Я превзошел все неконтролируемое и безумное, порочное и злое, все увечья, которые я нанес, и собственное полное безразличие. Хотя я по-прежнему придерживаюсь одной суровой истины: никто не спасется, ничто не искупит. И все же на мне нет вины. Разве зло – это мы? Или наши поступки? Я испытываю постоянную острую боль, и не надеюсь на лучший мир, ни для кого. На самом деле мне хочется передать мою боль другим. Я хочу, чтобы никто не избежал ее", - Брет Истон Эллис, "Американский психопат".

Оффлайн Mr. X

  • Предугадывание движений противника, невосприимчивость к боли, сверхконцентрация внимания, владение всеми видами оружия и боевых искусств.
  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 120
  • Karma: +3/-0
  • The Best There Is
Re: Luck That Doesn’t Come In Knocking
« Ответ #3 : 04 Январь, 2014, 12:03:50 am »
***

- Здесь полиция! - крикнул Оливер, который первым заметил появление на улице перед зданием банка копов.
- Сколько, - тут же отреагировал Андраде, перемахнув через стойку приёма и обслуживания обратно в зал для посетителей.
- Достаточно, но пока только патрульные, правда, чую спецназ на подходе, - Нэш отшатнулся от окон, чтобы не светиться и не играть роль мишени. – Мы закончили?
- Почти, - прокричал Ной из хранилища.
- Никому не кажется странным, что легавые заявились намного раньше, чем планировалось! – подала голос Моник, наблюдавшая за лежащими лицом вниз персоналом и клиентами.
- Кто-то из этих тварей врубил сигнализацию, точно вам говорю, - Хесус ткнул дулом дробовика в сторону кассиров.
- Невозможно, я отключил систему раньше! - не согласился Оливер.
- По-моему, тут всё ясно, как день – нас заложили, - не унималась Монтойя.
- А вот это уже полный бред! Ты хоть думаешь, что вообще говоришь, или так, несёшь любую чушь, что приходит на ум?! – чуть не разразился истерическим смехом Нэш.
- Раскинь мозгами, как ещё они могли обо всём узнать? – стояла на своём девушка.
- Да никто кроме нас шестерых не был в курсе деталей, - не сдавался Оливер.
- Вот именно, - с этими словами Монтойя навела дуло пистолета на Кэтрин.
- Не глупи, - посмотрел на неё Андраде с лицом человека абсолютно уверенного во власти собственного слова.
- Напротив, это вы ведёте себя, как кретины. Да неужели никто из вас не видит, что все проблемы начались с её появлением. Сперва тот охранник, а теперь ищейки пожаловали по наши души. Пять лет дела шли как надо, а сейчас одна накладка за другой, таких совпадений не бывает, - взгляд Моник был хладнокровно-зловещим, Торрес с трудом выдерживала, чтобы не отвернуться, не давая слабости взять верх лишь по тому, что прекрасно понимала – жизнь неожиданно повисла на волоске и нужно оставаться собранной.
- У тебя точно с головой проблемы, - только и прошипела Кэтрин, пока не решаясь наставить свою пушку на Монтойя, чтобы не нагнетать ещё сильнее и без того накалившуюся ситуацию.
- Хватит! – появился в главном зале Кроули. – Не время устраивать охоту на ведьм, сначала нужно выбраться отсюда, пока ещё есть возможность, а потом уже разбираться, что произошло.
- Куда нам идти? Легавые будут ждать нас повсюду, она им всё разболтала. А деньги? Ты показывал ей, где лежат чёртовы деньги?! – взгляд девушки перешёл на Андраде. – Если так, то это – конец, но хрена лысого сучка будет смеяться последней!
- Я сказал, не глупи, - с каменным лицом Рафа взял Монтойя на мушку.
- Ты что, реально показал ей тайник? – в голосе Ферейра зазвучало недоверие.
- Эй, люди! Да что с вами такое! Там куча легавых, жаждущих нашей крови, а вы готовы вцепиться друг другу в глотку из-за приступа паранойи! – ошеломлённо прокричал Нэш, предпринимая очередную отчаянную попытку всех вразумить, но его никто не слушал.
- Вот, значит, как. Выстрелишь в меня… из-за неё, - глаза Моник стали влажными, а пушка в руках зашлась мелкой дрожью.
- Не из-за нее, а по тому, что ты введешь себя, как дура, и не выполняешь приказы,  - на лице Андраде не пошевелился ни один мускул.
- Ты мне приказываешь? – голос блондинки зазвучал надломлено тонко. 
- Мужик, не стоит оно того, - Хесус напряжённо повернулся к Рафаэлю.
- Не лезь, он сам разберётся, - осадил стоящий позади Ной.
- Не думаю, - Ферейра мрачно нахмурился.
- Всё равно, не вмешивайся, - лицо несостоявшегося священника стало угрюмым.
- А то что, он и меня пристрелит? Может, Моник права, насчёт “крысы”, только ошиблась человеком? – дуло дробовика сместилось в сторону Андраде.
- Если придётся, - не отрывая глаз от Моник, ответил Рафа.
- Тогда выбирай, в кого будешь палить первым, - Хесус наставил оружие прямо на него.
- Спустишь курок, и ты – следующий, клянусь Богом, - Кроули нацелил пистолет в голову Ферейра.
- Ребят, уже вообще не смешно! – Оливер разрывался между залом, где члены банды тыкали друг в друга пушками, и наблюдением за полицейскими, кольцо которых становилось всё плотнее с каждой минут и вновь подъезжающей машиной.
- Последний шанс, считаю до трёх – раз, - Рафаэль был непреклонен и непоколебим.
- Ты больше не любишь меня, ведь так… - Монтойя даже не старалась сдерживаться, слёзы свободно бежали по щекам.
- Сейчас это не имеет значения… два.
- Для меня имеет! Ты вообще хоть когда-нибудь любил меня по-настоящему?! – истерически взвизгнула Моник.
На какие-то секунды в помещении банка воцарилось напряжённая, практически гробовая тишина. Для Кэтрин, находившейся в эпицентре катастрофы, в самом, что ни на есть, оке шторма время будто замедлилось, как бы банально это ни звучало. Она понимала, что вот-вот перед ней разыграется жуткая сцена, к которой Торрес совершенно не готова. Не так девушка представляла себе грядущий день, когда просыпалась утром и думала о предстоящем ограблении. Неужели не существовало правильного выбора, и всё обязательно должно закончиться трагедией, вне зависимости от прилагаемых ею усилий? Что ещё она могла сделать, чтобы попытаться предотвратить неизбежнее?
Рука, сжимающая рукоять ствола напряглась, а сонно прикрытые глаза раскрылись. Сегодня она была без своих очков – в сочетании с чёрной маской они смотрелись бы просто нелепо.
- Неужели я не заслужила немного честности?! Ответь мне хоть что-нибудь, чёрт тебя возьми! – Моник невольно дёрнула руками, снимая Торрес с прицела.
- Три… - только это и вырвалось из уст Рафаэля.
Каждый полицейский на периметре вокруг банка вздрогнул от неожиданности, когда изнутри послышались один за другим выстрелы…

***

- Пробиваться сквозь толпу легавых – твоя самая идиотская идея, - тяжело дыша, прошептала Кэтрин.
- Нам нельзя было там оставаться, и ведь сработало же… не забывай, на чьей стороне удача, - Рафаэль вымученно улыбнулся.
- Ну, да, нам повезло, - процедила девушка.
- Ной, ты, как там? – окрикнул товарища Андраде.
- Лучше не бывает… двигайтесь… я сразу за вами… - перекрикивая собственное хромающее шарканье, отозвался Кроули.
В отдалении гудели сирены, раздавались встревоженные голоса и эхо стука спешащих ног. Трое членов банды уходили по переулку, ненадолго оторвавшись от преследователей. Им больше не было смысла скрывать свои лица за чёрной тканью масок. Кэтрин и Рафа брели чуть впереди. Она поддерживала его под руку, чтобы не упал, серая рубашка Ченса уже порядком пропиталась кровью. Ной ковылял метрах в десяти позади, бледный, как смерть, оставляя за собой чёткий след, но не из хлебных крошек, а в виде бордовых вязких капель, растекавшихся по асфальту.
- Ничего, сейчас возьмём другую машину… и всё будет нормально… мы ещё можем сделать это… слышишь меня, приятель? – раненый бок отзывался убийственной болью при каждом малейшем движении, но Андраде делал шаг за шагом, хоть и находился на грани потери сознания.
- Господь - Пастырь мой. Я ни в чём не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего… - посиневшие губы Ноя еле шевелились в замогильном шёпоте.
- Только не говори мне, что это - молитва… не трать на эту чепуху силы, Бог все равно тебе не ответит, не спуститься с небес и не спасет наши шкуры, мы только что порядка десяти человек положили… лучше живее переставляй ноги… - услышал обрывки слов Рафа.
- Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена… - взгляд Кроули смотрел уже куда-то глубже маячивших впереди фигур, подбородок приподнят, лицо устремлено к небу.
- Никаких смертных теней, даже не думай об этом, мать твою… - Ченс остановился, срываясь на хрип и кровавый кашель в бешеной, бессильной злобе.
- Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем… многие дни… - на последнем слове глаза Ноя закатились, и он рухнул, как подкошенный, на асфальт.
- Нет! Не смей умирать, черт тебя побери, только не ты… - Рафа было подался в направлении павшего товарища, но чуть не завалился сам, удержавшись лишь благодаря поддержке Торрес.
- Уже слишком поздно, ты ничем ему не поможешь, - девушка, вышедшая из недавнего пекла, отделавшись лишь лёгким испугом и парой царапин, с силой потащила парня за собой, а тот неохотно, но всё же поддался.
Дорога казалась бесконечной, а движения Рафаэля становились всё медлительнее пропорционально тому, как слабела Кэтрин, она не могла просто взвалить его на себя и нести. Шум позади усиливался, казалось, люди в форме появятся из-за угла в любой момент, повалят их вниз и наденут наручники или же без разговоров изрешетят обоих беглецов в дуршлаг, разбрызгав вокруг десятки точечных рисунков солоноватой краской. Но вот они, наконец, преодолели смердящий смертью и отчаянием переулок и выбрались на улицу, которая словно вымерла, что только играло им на руку, избавляя от лишних проблем с сопротивлением со стороны случайных прохожих. Торрес разбила окно ближайшего автомобиля и вскрыла панель под рулём, добравшись до проводки в сопровождении заунывного стона сигнализации. Андраде медленно сполз вниз, прислонившись спиной к машине, ожидая пока напарница закончит. Руки Кэтрин дрожали, как при лихорадке, мысли в голове перепутались, девушка не могла здраво соображать и слабо понимала, что именно делает. 
- Эй! Ты знаешь, кто такой Марк Твен? – Рафа начал копошиться в карманах, видимо, ища сигарету и зажигалку, но безуспешно.
- Это сейчас так важно?
- Чертовски.
- Нет, - утирая взмокшее лицо, совершенно не думая и даже толком не уяснив смысл обращения, ответила Кэтрин.
- Один американский писатель, сказавший как-то: “Раз в жизни Фортуна стучит в дверь каждого человека, но очень часто человек в это время сидит в ближайшей пивной и не слышит её стука”, - и я подумал… видимо, я действительно чертовски везучий, раз моя самая большая удача вошла без стука в ту самую пивную, - она заметила его взгляд в зеркале бокового вида, направленный ей в спину, такой проникновенный, что захотелось разрыдаться.
- Заткнись, просто заткнись, прошу тебя. Ты, как Кроули, несёшь не к месту всякие глупости… - послышался слабый смех, а Торрес была готова психануть, так как упорно не могла найти два нужных провода, чтобы завести треклятый мотор.
 - Тот художник, что рисовал на пляже… помнишь? Я сказал, что не знаю, какой у истории смысл? На самом деле, мне просто хотелось, чтобы ты сама поняла… - Андраде неприятно закашлял.
- Да поняла я всё, посиди немного спокойно, сейчас уже поедем! – не на шутку разозлилась девушка.
- Конечно, только… тот человек, он отлично представлял, на что идёт, и чего это может ему стоить, но… сознательно сделал выбор, желая прожить хотя бы полгода с самым сильным и незабываемым чувством, на которое только был способен, чем провести отпущенный век в мучениях, не испытав ничего подобного… - его тяжёлое, хриплое, болезненное дыхание мешало сосредоточиться. Торрес поняла, что совершенно не думает о проводах, а лишь с надеждой прислушивается, испытывая маленькое облегчение каждый раз, когда раздавался новый прерывистый вздох. – На самом деле… не было никакого художника… это было в одной книге…
- Знаю, я тоже ее читала… - Кэтрин до боли сжала кулаки, проклиная себя за неспособность завести чёртову машину, ей захотелось закричать и расколотить приборную панель. Снова появилось отчаянное желание наброситься на Андраде с кулаками… ей снова захотелось его обнять, как тогда, в момент опасности возле стены у складов.
Она покинула салон одним резким движением, осмотревшись – проезжая часть пустовала в оба конца – должно быть полицейские плотно перекрыли район и никого не пропускают. Девушка повернулась лицом к переулку, из которого они только что вырвались, и замерла в напряжённом ожидании, сжимая во влажной ладони пистолет
- Что ты… делаешь? – зашевелился Рафа за её спиной.
- Тебе нужно в больницу… я собираюсь сдаться, - не поворачиваясь, уверенным, как никогда, голосом произнесла она.
- А как же твои поиски? Неужели всё было зря? Уходи… брось меня…
- Чёрт с ними… я не дам тебе умереть… - её тон звучал, как не терпящий возражений.
- Тогда, ты не оставляешь мне выбора, - уши Кэтрин уловили лёгкий щелчок, до ужаса знакомый, заставивший мгновенно развернуться – Андраде обеими руками сжимал свой пистолет, подставив дуло к горлу, под подбородок. – Я нашёл её, все документы в моей машине, она стоит там, где только ты сможешь найти… а теперь пошла, иначе я вышибу себе мозги… но могу и выиграть пару минут, если прекратишь ломаться…
- Какого чёрта?! Совсем спятил!? - она успела вцепиться в него, но не могла отобрать оружие, так как он сопротивлялся изо всех оставшихся сил.
- Даю тебе шанс и говорю “спасибо”, которого ты так и не услышала… считаю до трёх – раз, - при этом слове сердце в груди Кэтрин упало. Она понимала – он не шутит, не после того, что произошло в банке.
- Не строй из себя героя, не стоит оно того, - упорствовала Торрес.
- Мне лучше знать – два, - по спине побежали мурашки.
- Ни хрена ты не знаешь! Я работала на Европол, они меня заслали! Я – одна из них! – остервенело рыча, выпалила Кэтрин.
- Знаю… - её словно поразило ударом молнии. Шокированная до глубины души, безвольно глотая ртом воздух, как рыба, девушка просто рухнула на асфальт, не способная вымолвить ни слова…

***

- Уверен, что понял, как должен действовать?
- Эт самое, чего ж тут не понятного, завтра часиков в одиннадцать звякнуть в полицию, сказать, мол, там-то непорядок, люди в масках и с оружием, пущай приезжают и принимают меры какие-нибудь, - бомжеватого вида старик под шестьдесят с грязной растрёпанной седой бородой утвердительно закивал головой.
- Верно. Вот деньги на звонок и аванс. Если сделаешь так, как надо, то получишь в десять раз больше. Не вздумай меня наколоть и упиться вусмерть раньше, чем позвонишь, я ведь тебя из-под земли достану.
- Не извольте переживать мадмуазель, сработаю в лучшем виде, тем более задачка пустяковая, а на легавых и их дела мне начхать, не далее как на той неделе один из них меня хорошенько приложил дубинкой по рёбрам, когда я в парке на ночлег устроился, до сих пор бок жуть как болит… - страдальчески изливал душу бродяга.
- Подробности оставь при себе, забирай деньги и катись.
- Понял, понял, не дурак, - он сунул пачку в карман мешковатой рваной куртки и начал пятиться назад.
- Не потеряй бумажку с адресом и держи рот на замке, не болтай лишнего. После будь там, где обычно, я тебя найду и расплачусь.
- Яснее ясного, от меня никто ничего не услышит, да и не знаю я ничего толком, так что и болтать не о чем, - старик услужливо чуть раскланялся, прежде чем окончательно скрыться из виду.
- Ох, Рафаэль, что же ты со мной делаешь, - болезненно простонала Моник, убедившись, что осталась в одиночестве. Блондинка стянула с головы шапочку с козырьком, скрывавшие её волосы и уткнулась лбом в ближайшую стену, прикрыв глаза, но всё равно продолжая видеть.
Картинка, момент времени, осколок разбитого зеркала жизни, кадр из прошлого, воспоминание, намертво застрявшее в мозгу. Оно преследовало её с упорством гончей, взявшей след, вот уже несколько ней, с тех самых пор, как промелькнуло перед ней подобно скоростному поезду, оглушая мощью своего рёва, как грохот труб, разрушивший несокрушимые стены Иерихона. В душе Монтойя царили смятение и хаос поистине вселенского масштаба, её мир, казавшийся таким прочным и надёжным, выстраиваемый по кирпичику долгие пять лет, рухнул меньше чем за месяц и лежал теперь в безобразных руинах. Она будто бы сидела на обожженных обломках посреди пышущего жаром и гарью пепелища, совершенно не представляя, за что взяться и к чему подойти. Силы, питавшие француженку изо дня в день, как вода виноградную лозу, иссякли в одночасье. Казалось, на коже ещё отчётливо ощущается жгучий след от пролитых не так давно слёз, почудившихся в тот момент воистину кровавыми. Моник уже позабыла, когда рыдала так в последний раз, как и про обещание самой себе никогда этого больше не делать. Выработанная с годами сдержанность не смогла ничегошеньки противопоставить той чудовищной боли, которая в буквальном смысле разрывала худенькое тельце девушки изнутри, подобно зловещему паразиту из фильма ужасов, рвущемуся на волю из груди, не жалея собственного носителя. Монтойя думала, что захлебнётся, лишь каким-то чудом не пустив себе пулю в висок, находясь на пике агонии и желая прекратить невыносимые страдания немедленно, любым доступным способом. Тело сотрясалось от агонизирующей судороги, но девушка никак не могла заставить себя прекратить смотреть, раз за разом поворачивая голову и вновь прячась в укрытие, получая новую дозу мук, как лабораторная крыса, проходящая эксперимент с кнопкой и сыром, от удара подведенного тока. Кто бы мог подумать, что столь миролюбивая, успокаивающая сцена может оказать на человека поистине убийственное воздействие, но так и было. Он сидел на своём любимом месте и любовался закатом, а рядом с ним она – треклятая Кэтрин. Они сидели и о чём-то разговаривали, в то время как чуть больше чем в ста метрах от них, между домами, скорчившись на грязном асфальте, умирала Моник, не способная ни на что другое. Конечно, Монтойя знала об этом кусочке пляжа, где её возлюбленный мог просиживать часами. Ей оставалось лишь догадываться, отчего его влечёт именно сюда, потому что сам Рафа ее никогда с собой не приводил и даже не звал. Пять лет девушка провела с этим человеком и была вынуждена украдкой следовать за ним, чтобы узнать нечто сокровенное, никогда не получая ответов на заданные напрямую вопросы. Это уже вошло в привычку, тайком пробираться к берегу, боясь разозлить его своим появлением в чуть ли не священном месте, и надеяться, что однажды Рафаэль всё же произнесёт заветные слова и позволит разделить мистическое удовольствие. Пять лет ожиданий лишь для того, чтобы обнаружить возле Андраде какую-то грубую наглую ничтожную дрянь, взявшуюся непонятно откуда.
Мысли высверливали в голове дыру, точно дрель, добираясь до центра, впиваясь в мозг зубами кровожадного хищника, открывая взгляд на то, какой слепой она была, ложась каждую ночь рядом с тем, кто даже ни разу не сказал, что любит её. Единственный вопрос не давал несчастной Моник покоя – почему сейчас? У Андраде было множество возможностей крутить романы с куда более привлекательными, чем Торрес, женщинами, но он не давал ни единого повода усомниться в своей верности тому, что француженка принимала за крепкие отношения. Что такого особенного в этой Кэтрин? Почему это она там, с ним? Почему он любуется закатом вместе с ней? Монтойя ударила несколько раз головой об асфальт, пытаясь разгадать вставшую перед ней непреодолимой стеной загадку. Она стукнулась ещё и ещё, но уже в настоящем, боль физическая вырвала её из замкнутого адского круга видений минувшего, заставляя ненадолго очнуться от ужасного кошмара наяву, от которого хотело выть и рвать на себе волосы. Зачем он подобрал и пригрел её пять лет назад, с какой целью дал ложную надежду, бесцеремонно раздавленную столь же неожиданно, как и подаренную. Ей хотелось  понять причину, как будто ответ мог что-то исправить или изменить, но уже в тот момент она знала, что ничего не добьётся, даже если станет умолять, стоя на коленях. В этом был весь Рафаэль – он никогда не давал простых и однозначных ответов, за что был столь сильно любим Моник. С ним она казалась себе чем-то большим, нежели обычной женщиной. Мир его невысказанных мыслей манил девушку, как огонёк влечёт мотылька, и вот теперь наступала неизбежная огненная расплата. Монтойя ощущала жгучий яд или вирус в собственной крови, уничтожающий организм со скоростью звука, не оставляя ничего от неё прежней. Глубокое, беспросветное отчаяние рождает воистину безумные идеи, толкает на ужасные поступки. Терять ей было уже нечего, либо выплывет, либо пойдёт ко дну, но так или иначе, всё закончится.

***

- Ты… знаешь? – еле-еле ворочая языком, точно пьяная, промямлила Кэтрин, взглянув на Рафаэля. Тот лишь кивнул, не отнимая пистолет от подбородка. – Как?
- Никак, просто знаю… догадывался с первых секунд, как увидел… а понял всё на пляже, когда увидел твои глаза… - голос его звучал совсем тихо.
- Но тогда… ты… я не понимаю… зачем… а деньги… - она сбивалась, тараторя и перескакивая с одной мысли на другую, понимая, что время поджимает, но желая сказать так много за отведенные им считанные секунды. Однако сейчас, как и тогда, её глаза говорили куда больше слов.
- Художник… милая, Кэтрин… - Рафа коснулся большим пальцем губ девушки, оставляя на них кровавый отпечаток.
- Это ведь не я… не настоящая… другой человек… меня даже не так зовут… ты не можешь… - Торрес взяла его руку с твёрдым намерением отнять от лица, но в результате лишь крепче прижала к щеке.
- Что значит “узнать человека”… неужели недостаточно просто понять, зачем он носит тёмные очки в темной комнате… что на самом деле имеет значение в нашей жизни… - снова приступ кровавого кашля.
- Прости меня, пожалуйста… я не хотела… но я ничего им не говорила… это не я… не знаю, откуда они взялись… - она говорила так быстро, что с трудом можно было различить слова, опасаясь не успеть договорить.
- Я знаю… Не переживай, уже не важно… Я верил в тебя с первой секунды и ни о чём не жалею… а теперь уходи… - он вырвал ладонь из её пальцев, не желавших отпускать такую бледную, но неизменно тёплую кисть.
- Не могу… не хочу оставлять тебя одного… только не так… не здесь… не сейчас… пожалуйста, не заставляй меня… не поступай так со мной… - Кэтрин заботливо пригладила его растрепавшиеся волосы.
- Мне всё равно конец, а тебя арестуют… и не известно, что будет потом после сегодняшнего… найди мою машину, найди документы и деньги, найди ту, которую так упорно ищешь… вы же семья… не волнуйся, я уже больше не боюсь упустить шанс… - она всё ещё сидела на своём месте, отрицательно качая головой, с огромным трудом удерживаясь от того, чтобы не разреветься самым жалким образом, подобно ребёнку, разбившему обе коленки. – Беги, Кэтрин, беги, чёрт побери!!! – закричал Андраде, поднимая и выпрямляя руку для выстрела. Торрес показалось, что целятся в неё, но первая пуля прошла над плечом, устремившись к переулку, где, наконец, показались полицейские, обнаружившие тело Ноя.
Что-то заработало внутри с гулом, треском и скрипом, какой-то механизм, должно быть, запустился закоротивший инстинкт самосохранения, заставивший ноги сорваться с места прочь от машины. Однако глаза не желали прерывать контакт, продолжая смотреть на окровавленного человека, неудержимо проваливающегося в забытьё вечности и делающего свои последние выстрелы на этом свете. Она споткнулась и чуть не упала, это заставило её повернуться спиной, теперь только громогласные хлопки на опустевшей улице сигнализировали о том, что Рафаэль ещё жив. Через мгновение одинокая песнь его пистолета растворилась в десятке голосов пушек легавых. Девушка вторила им собственным, практически зарычав, как раненый зверь, но не от боли, а в волевом акте подавления абсурдного желания развернуться и броситься назад, к нему, пускай уже мёртвому.
Но тело продолжало двигаться вперёд в противоречие желаниям разума, в мышцы словно заложили программу – во что бы то ни стало, добраться до пляжа, к старому “жуку”, вскрыть багажник, вытащить из тайного люка документы, смести с пути каждого, кто попытается помешать.
Пролегавший по мерзким, тошнотворно кривым улочкам путь превратился в одно сплошное размазанное пятно, так как мозг, дабы избежать перегрева, дал слёзным железам добро, выплёскивая на лицо градины застоявшейся солёной воды, под силой притяжения тут же устремлявшейся по нисходящей к губам и подбородку, оставляя за собой блестящие чистые дорожки и отвратительный привкус страданий. Только Кэтрин уже ни на что не реагировала, как если бы оглохла, ослепла, потеряла ощущение вкуса и запаха, а вместе с ними и все нервные окончания и рецепторы восприятия, не в физическом смысле, конечно. Стань она новой мишенью стражей порядка и получи несколько свинцовых осколков в спину, то так и продолжила бы двигаться по инерции. Стать невосприимчивой ко всему – вот единственный способ не забиться в угол, когда кажется, что на сердце медленно отмирают клетки, подобно чёрным пятнам, возникающим на солнце. Сознание совершило, казалось бы, невозможное, временно абстрагировавшись от бесчеловечно несправедливого поворота, просто для того, чтобы не дать случиться коллапсу, который Торрес уже не переживёт. До неё дойдёт, она осознает, окунётся в бездонную, чёрную бездну опустошённости и истерики, прочувствует и проживёт беспощадный удар реальности ещё десятки, может, сотни раз, но потом, когда будет уже далеко, под каким-нибудь мостом или в ванной убогого номера дешёвого отеля, но не здесь.
Кэтрин потерялась во времени, совершенно не представляя, как долго уже бежала без остановки и без оглядки, сохраняя ничем не объяснимую уверенность в правильности выбранного направления. Усталость исчезла, будто её и не было. Адская духота казалась не большей проблемой, чем подсыхающая кровь на лице, не тронутая слезами. Невольное движение головы – боковое зрение зафиксировало нечто важное. Две яркие вспышки и пронзительный писк в ушах, затем удар и свободный полёт. Девушка так и не поняла, что выскочила на дорогу прямо перед движущимся автомобилем. Водитель вдавил кнопку звукового сигнала и замигал фарами, но безрезультатно, столкновение двух твёрдых тел стало неизбежным.
Торрес, точно тряпичная кукла, упала на капот, с силой и хрустом вдавилась в лобовое стекло, метя точку соприкосновения сферическим рисунком, а затем перекатилась по крыше в сторону, грохнувшись на асфальт, в сантиметре от проехавшего мимо заднего колеса, чуть не размозжившего гудящий череп. Глаза обратились в стекляшки, изо рта потекла ровная алая струйка, конечности выгнулись, как на шарнирах. Кэтрин больше не шевелилась.       
 
***

- Итак, доктор, каково состояние пациентки? – голос мужчины звучал до невозможности сухо.
- К-хм, да, значит, неизвестная женщина, на вид 20-25 лет, была сбита машиной, доставлена скорой. Поступила с переломами обеих ног, множественными внутренними кровотечениями, обширными травмами головы и повреждениями позвоночника. В целом я бы оценил ситуацию, как крайне тяжёлую, но стабильную. После перевода из реанимации организм показывает себя хорошо, новых ухудшений не наблюдается, - отчитался человек в белом халате.
- И каковы ваши прогнозы?
- Сложно сказать, - пожал плечами врач.
- Ну, а всё-таки.
- Позвольте задать вопрос, агент – кто она, собственно, такая? Знаете ли, я занимаюсь медициной без малого двадцать лет, и до сих пор не приходилось сталкиваться ни с чем таким, вроде Европола. Эта девушка важна для какого-то расследования? – доктор любопытно облизнул губы, ощущая собственную причастность к некой тайне.
- Она никто, и звать её никак, продолжайте заниматься своим делом, а моё оставьте мне, если будут сложности с лечением, наше ведомство окажет всю необходимую поддержку, а до тех пор подробности не должны вас волновать. Так что там с прогнозом, - чётко обозначил границы общения агент.
- Понимаю… что ж, раз Вы настаиваете, то в данный момент пациентка в глубокой коме, как скоро она из неё выйдет, предсказать сложно, может, на следующей неделе, а может, через десять лет. Но даже если она очнётся, ничего нельзя гарантировать – возможно, практически всё, что угодно, от амнезии, изменений личности и утраты некоторых функций до полного паралича тела до конца жизни. С такими травмами, обычно, не выживают, чудо уже то, что она дышала, когда её привезли парамедики, сердце дважды останавливалось. Эта девушка – чертовски везучая, про таких мы говорим, родилась в рубашке, - врач улыбкой попытался сгладить наметившиеся острые углы в разговоре с законником, тот даже не обратил внимания, оно было сосредоточено на лежащей перед ним пациентке, которую практически не было видно за бинтами, трубками и проводами.
- Так что дальше?
- Ничего, мы всё возможное на данном этапе уже сделали, остаётся только ждать, надеяться… молиться, если хотите. Мозговая активность присутствует, аппаратура работает. Если сигнал исчезнет, будем вынуждены отключить устройство жизнеобеспечения. Так что она либо проснётся, и нужно будет принимать решения по факту, либо так и останется в коме до самого конца, каким бы он ни был, - медик потупил взор. – Я спрашивал о её личности ещё и по тому, что кто-то должен будет сообщить родственникам… что ж, видимо, Вы сами этим займётесь, раз уж всё так секретно… - агент ничего не ответил, глядя на девушку взглядом поистине устрашающим, грозным, свирепым, озлобленным.
Агент - холёного вида, слегка полноватый коротко стриженный человек далеко за сорок, с намечающимся вторым подбородком и сединой так ничего и не ответил, просто развернулся и вышел из палаты, раздражённо толкнув дверь рукой, чуть не ударив ей случайно проходившего мимо по коридору медицинскую сестру.
Врач вздохнул с облегчением, когда мужчина покинул комнату, повесив карту на спинку кровати.
- Всё будет хорошо, здесь о Вас позаботятся, - не без сочувствующей грусти обратился доктор к своей пациентке, прежде чем оставить в пустом одиночестве и тишине.

***

Пик… пик… пик… - размеренный писк пульса – единственный звук, упрямо нарушавший больничное безмолвие в отдельно взятом помещении.
Стук… стук… стук… - вдруг застучали по кафелю шаги, перебивавшие сигнал устройства.
Рука потянулась к медицинской карте, сняла и поднесла к лицу. Изучение записей продолжалось где-то минут пять, окончившись появлением зловещей, торжествующей ухмылки.
- Добро пожаловать, Г.И.Д.Р.А. приветствует тебя, Мадлен Кэмпбелл. Впереди у нас большое будущее, уж я-то знаю, - отбросив в сторону более не нужные бумаги и опёршись на изогнутую спинку койки, закованный в тяжёлую рыцарскую броню Кракен уставился на бессознательную Кэтрин скрытыми за глухим рогатым шлемом глазами.
"Я – невозможный человек. Моя личность поверхностна и бесформенна, я глубоко и устойчиво бессердечен. Совесть, жалость, надежды исчезли давным-давно, если вообще когда-нибудь существовали. Я превзошел все неконтролируемое и безумное, порочное и злое, все увечья, которые я нанес, и собственное полное безразличие. Хотя я по-прежнему придерживаюсь одной суровой истины: никто не спасется, ничто не искупит. И все же на мне нет вины. Разве зло – это мы? Или наши поступки? Я испытываю постоянную острую боль, и не надеюсь на лучший мир, ни для кого. На самом деле мне хочется передать мою боль другим. Я хочу, чтобы никто не избежал ее", - Брет Истон Эллис, "Американский психопат".